Читаем без скачивания Первый ключ - Улисс Мур

Обычно спокойное и невозмутимое лицо китаянки вдруг исказила злоба. Женщина указала на лестницу, ведущую на второй этаж, откуда доносился шум душа.

— Так значит, у тебя есть дочь? — с обидой спросила она и уселась в кресло. — Молодец!

Через двадцать минут Блэк, Цан-Цан, Обливия и Джулия собрались за столом в кухне, сидя напротив друг друга. Всем хотелось понять, почему Обливия назвала Блэка папой.

— Дело в том, — заговорил бывший железнодорожник в явном смущении, — что я уж точно не могу ответить на этот вопрос. По правде говоря, уважаемая госпожа Ньютон…

— Обливия!

— Да, уважаемая Обливия, мы ведь с вами незнакомы… Всё, что мне известно о вас, я знаю только по рассказам Питера. И они были весьма лестными, поверьте… Но… теперь… — Блэк потрогал красную щёку. — Я просто не знаю, что и думать!

Он замолчал, потому что из комнаты, где находилась Дверь времени, вдруг стали доноситься какие-то глухие удары, как если бы кто-то стучал с другой стороны, пытаясь открыть.

— О нет… Что же это происходит? — воскликнул Блэк.

Услышав удары, Джулия заволновалась. Может, это Джейсон стучит с той стороны? Она поднялась и прошла к Двери времени, прижалась к ней ухом и прислушалась.

Но ничего не услышала.

Когда она вернулась в кухню, Обливия заговорила:

— Единственное, что у меня осталось в память об отце, это фотография, которую я нашла среди вещей моей матери. Она никогда не вспоминала о нём. А когда я спрашивала, где он, всегда отвечала, что надолго уехал, давая понять, что умер.

— И это, по-вашему, я? — спросил Блэк Вулкан.

— Вне всякого сомнения, — кивнула Обливия.

Блэк Вулкан покраснел:

— Но… Но… Этого просто не может быть!

Джулия сдвинула скамейку, громко скрипнувшую по полу, и сказала:

— Может быть, Обливия, тебе следует сказать отцу, как звали твою маму?

— Клитемнестра Бигглз.

Блэк вздрогнул:

— Ох, чёрт возьми! Тогда это вполне вероятно.

И тут Цан-Цан дала ему вторую пощёчину.

— Постой! — вмешалась Джулия, поняв, что китаянка мучительно ревнует, взяла её за руку и вывела в сад. — Это деликатный вопрос… Пусть они сами разберутся!

Цан-Цан плакала от злости и говорила сквозь слёзы:

— Он не сказал мне… Обманул… А теперь я узнаю, что… другая женщина… и дочь…

— Да, да, конечно… но ты успокойся… — попыталась утешить её Джулия, думая при этом совсем о другом. Знакомые силуэты деревьев, высокий ясень, волнующееся море внизу под утёсом — всё это несколько отвлекло её. — Мужчины все одинаковы, — произнесла она фразу, которую часто слышала от женщин. Однако сама так не считала.

Она подумала о Джейсоне, он ведь совсем не такой, как все.

Подумала и о Рике, тоже единственном и незаменимом, как и её брат.

Оставшись с Блэком Вулканом наедине, Обливия с величайшей ненавистью посмотрела на него:

— Мама не по доброй воле покинула Килморскую бухту. Она уехала отсюда, потому что должна была это сделать. И она стыдилась тебя. Настолько, что никому ничего не сказала, даже своей сестре.

Блэк открыл холодильник, достал пакет с замороженными овощами и приложил к щеке.

— Но я даже не знал ничего… И поверь мне… Я любил твою маму!

— Похоже, однако, она думала иначе. Я родилась в Чеддере, без отца, и она одна вырастила меня. Я росла только с матерью. Не зная отца.

— О, мне жаль! Но я ведь даже не представлял…

— Я училась. Я работала. Сама. Всё сама. И стала богатой.

— Я рад за тебя… Но твоя мама…

— Она облегчила тебе задачу — тебе не пришлось бросать нас.

— Нет! Мне ужасно недоставало её! Я… всегда думал о ней!.. Я даже назвал её именем свой паровоз! — признался Блэк.

— А почему же за тридцать лет ты ни разу не вспомнил о ней? Почему ни разу не навестил?

— Она не хотела, — стал оправдываться Блэк. — Знаешь, вся драма в том, что у нас оказалась какая-то несовместимость… характеров, наверное…

Обливия зло усмехнулась:

— Да, я хорошо понимаю эту драму: мама умерла, а у тебя другая женщина.

— Она только помощница! — объяснил Блэк. — К тому же нехорошо такому пожилому человеку, как я, жить одному…

— Нехорошо девочке расти без отца! И только воображать себе его и надеяться, что он замечательный.

— Эй-эй! Нельзя ли поуважительнее? С отцом своим разговариваешь, в конце-то концов! — рассердился железнодорожник, опуская замороженные овощи на стол. — Кто бы мог подумать, что такое случится? А интересно, между прочим, кто выбрал тебе имя?

— Я сама его выбрала, чтобы сделать карьеру в высших кругах. В Лондоне!

— Ясно… — Блэк покачал головой. — Теперь понимаю, как ты заполучила ключ… С ума сойти! Клитемнестра! И её дочь, которая обручилась с Питером…

— Я не обручалась с ним. Он мне вовсе не нужен.

— А… ну, слава богу! — невольно вздохнул отец Обливии. — Никогда не стоит слишком привязываться к человеку.

— Папа!

Блэк закусил губу:

— Извини. Я пошутил. Дело в том, что… если бы мы поговорили с тобой раньше, до того, как ты попыталась узнать секрет дверей…

— А что ещё я могла сделать? Этот ключ — единственное воспоминание о маме!

— Конечно, конечно… В самом деле.

— По правде говоря, я искала тебя. Разве не ты собрал все ключи вместе и унёс их?

— Нет, не все. Недоставало твоего ключа и ключа Питера. Улисс был прав. — Блэк Вулкан почесал бороду. — Все эти ключи живут своей собственной жизнью, — продолжал он. — И сами решают, кому принадлежать и в каком ящике оказаться.

Обливия нервно постучала по столу пальцами с обломанными ногтями и проговорила:

— Пресловутый Первый ключ…

— У меня никогда не было его, — заметил её отец.

— Выходит, он не существует?

— Да нет же, конечно, существует!

Обливия с укором посмотрела на него.

— Я не шучу, — продолжал Блэк. — Хотя никто из нас давно уже и не верил в него… Но Леонардо нашёл его. Спустя двадцать лет.

Глаза Обливии вспыхнули злобой.

— Где он?

— Мм… не думаю, что стоит сейчас обсуждать этот вопрос.

Заложив руки за спину, Блэк дважды обошёл вокруг стола.

— Ну, в конце концов, ты ведь моя дочь, не так ли?

— Где он?

Блэк опёрся руками на стол:

— Как раз перед твоим появлением здесь… Леонардо рассказывал, что нашёл ключ в море. Говорит, там осталась на якоре его моторная лодка. Я только не понял, достал он ключ или нет.

Обливия вскочила, словно подброшенная пружиной:

— И вы ничего не делаете? Нашли Первый ключ и болтаете тут о всякой чепухе! Папа, чёрт побери! Первый ключ — это же самая важная вещь на свете!

Блэк Вулкан, желая выглядеть добродушным отцом, снисходительно улыбнулся:

— Теперь, когда я нашёл тебя, Обливия…

— Пошёл ты к чёрту! — обрушилась Обливия и, гневно оттолкнув отца, вылетела во двор.

В саду виллы «Арго» Цан-Цан плакала, стоя под деревом. Джулия взглянула на тёмные окна домика Нестора. Там явно никого не было.

Девочка обошла домик, потом тронула дверную ручку и слегка нажала; дверь поддалась. Джулия нерешительно вошла внутрь и включила свет.

Судя по тому, как стояли стулья, совсем недавно здесь находилось немало народу, а на столе оказались часы для подводного плавания с автографом Питера Дедалуса — часы рыжеволосого мальчика.

— Где Рик? — хотела понять Джулия, прижав их к груди, но часы не могли ответить ей.

Девочка обошла комнату, стараясь угадать, где сидел Рик, подошла к дивану. Подушка лежит в изголовье… Похоже, тут кто-то спал…

А вот и письменный стол Нестора. Все вещи разложены очень аккуратно, рядом на полу старинный сундук, из-под крышки которого виднеется край бумаги.

Заинтересовавшись, Джулия приподняла крышку и обнаружила большую сложенную карту с обозначением всех пещер под городом Килморская бухта. А под картой Джулия нашла свёрнутую трубкой картину.

Узнав на портрете Улисса Мура, девочка почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — Это же Нестор! — поразилась она.

И словно по волшебству встали вдруг на свои места все недостающие фрагменты таинственной истории. Это Нестор знал все секреты Килморской бухты, это он всегда подсказывал, какую книгу поискать в библиотеке, он привёл их на чердак, в мастерскую Пенелопы — своей жены! Это Нестор ставил на место мебель, когда кто-то переставлял её. Это он жил в садовом домике, лишь бы не покидать место, где провёл всю жизнь. Это он прятал портрет Улисса, чтобы никто не узнал его!

Под портретом в старинном сундуке оказались тетради. Старые тетради. И на каждой стояло имя Улисса Мура.

Джулия открыла одну из них.

Это оказался дневник, написанный трудным, более того — совершенно неразборчивым почерком. Записи, сделанные либо с помощью какого-то кода, либо на языке, для понимания которого необходим «Словарь забытых языков».