Конечно, Мэтью сказал и согласился, чтоб его подвезли. Дальше он помнит только, что проснулся в больнице.
– Почему ты решил, что это больница? - спросила Мэри.
– Ну, очень похоже, - сказал Мэтью. - Я думаю, они как раз такие. Белая кровать и вокруг все белое, пусто и очень чисто. И сестра сидит, тоже очень чистая.
Он понял, что не может пошевелить ногой, а сестра сказала, чтоб он не шевелил, потому что нога сломана, и спросила, не больно ли ему. Он сказал, что не больно. Она сказала "хорошо" и объяснила, что ему кололи какое-то обезболивающее и лечат его новым способом, от которого очень быстро срастаются кости, особенно детские.
Доктора там тоже были, штуки три - в белых халатах, как по телевизору - очень хорошие, веселые. Кололи его все время. Сперва ему не нравилось, а потом ничего, привык. Что поделаешь, ведь ноге-то становилось лучше!
Иногда он скучал, но ему давали книги. Радио у них не было, они так и сказали, зато пластинок было много. Кормили просто здорово.
Одно плохо: что мы к нему не ходили.
– Мы бы сразу пришли! - сказала Мэри. - Мы же не знали, где ты.
– Они сказали, вы знаете, - возразил Мэтью. - А я вам два раза писал.
– Никто нам не сообщал, и писем мы никаких не получали, - сказал я. - А какой их адрес?
– Эпфорд Хауз, Уонерш, под Гилдфордом, - быстро сказал Мэтью.
– Ты в полиции его назвал?
– Да.
Видел он только свою палату. За окном был луг, а дальше - изгородь и высокие деревья. Позавчера сняли гипс и сказали, что все в порядке, завтра он поедет домой.
Выехали они затемно - он не знает, в котором часу, потому что часов там не было. Он попрощался с сестрой. Один доктор, на этот раз без халата, повел его вниз, к машине. Они в нее сели, и доктор сказал, что свет лучше зажечь, а шторку опустить, чтоб шоферу не мешало. Когда машина тронулась, он вынул колоду карт и стал показывать фокусы. Потом достал два термоса: кофе - для себя и какао - для Мэтью. А потом Мэтью заснул.
Проснулся он от холода. Машина стояла, было светло. Он приподнялся и увидел, что никого с ним нет, а машина - не та, другая, и стоит она неизвестно где. Он вышел. По улице шли люди и не замечали его.
Дойдя до угла, он увидел табличку; улицы не запомнил, но очень удивился, что сверху написано: "Город Бирмингем". Перед ним была улица побольше, а прямо напротив - кафе. Он понял, что хочет есть, пошарил в карманах и ничего не нашел. Оставалось одно - посоветоваться с полисменом.
– Правильно, - одобрил я.
– Да… - неуверенно сказал Мэтью. - Правда, они потом очень много спрашивали.
– Домой везли в полицейской машине? - спросила Полли. - Без наручников?
– В трех машинах, - ответил Мэтью. - Сперва в свой участок и там спрашивали. Потом - сюда, в наш, и тоже спрашивали и покормили. А потом - домой.
– Везет тебе! - позавидовала Полли. - Когда украли Копытце, пришлось нанять вагон для лошадей. Это очень дорого.
– Украли… - повторил Мэтью. - А разве… - он замолчал и глубоко задумался. - Разве меня украли, папа?
– Похоже на то, - сказал я.
– Но ведь они… они… они были очень хорошие. Они меня вылечили. Они совсем не похожи на воров! - Мэтью снова задумался, потом спросил: - По-твоему, все это липа? Я ногу не ломал?
Я кивнул.
– Нет, не может быть, - сказал он. - Гипс правда был и вообще… - он подумал снова. - Чего меня-то красть? - он помолчал. - Ты много выложил, папа?
Я опять покачал головой:
– Ничего я не платил.
– Значит, это не похищение, - заключил он.
– Ты устал, - вмешалась Мэри, - поцелуй меня, и бегите оба наверх. Мы к вам зайдем.
Дверь за ними закрылась. Мэри посмотрела на меня. Потом опустила голову на стол и заплакала в первый раз с тех пор, как Мэтью пропал.
Глава 11
Это было во вторник.
В среду доктор Эйкот зашел к нам, как обещал. Он очень внимательно осмотрел Мэтью и сказал, что все в полном порядке и нет никаких оснований пропускать завтра школу.
В этот же день Мэри позвонила своей сестре и сообщила ей, что Мэтью не совсем здоров. Ей пришлось довольно долго объяснять, что ему еще не под силу семейное нашествие.
В четверг Мэтью отправился в школу и вернулся очень гордый - ведь вся страна волновалась о нем; правда, он жалел, что не может рассказать ничего интересного.
Еще в пятницу все было в порядке.
К вечеру Мэри устала и ушла наверх в начале одиннадцатого. Я остался внизу - хотел поработать, чтобы освободить субботу и воскресенье.
В двенадцатом часу я услышал стук в дверь. Мэтью просунул голову в щелку и осторожно огляделся.
– Мама легла? - спросил он.
Я кивнул:
– Уже давно, Да и тебе пора.
– Вот и хорошо, - сказал он и тщательно прикрыл за собой дверь. Он был в халате и шлепанцах, волосы его стояли Дыбом, и я подумал, что ему приснился страшный сон.
– Что с тобой?
Он оглянулся, словно хотел проверить, закрыта ли дверь.
– Там Чокки.
Я приуныл.
– А я-то надеялся, что он ушел! - сказал я.
Теперь кивнул Мэтью.
– Он и ушел. А сейчас вернулся. Он хочет тебе что-то рассказать.
Я вздохнул. Так хорошо было думать, что с этим покончено! Однако Мэтью был очень серьезен и немного расстроен. Я закурил сигарету и откинулся на спинку кресла.
– Так, - сказал я. - Что же именно?
Мэтью как будто и не слышал. Он глядел в пространство. Но он заметил, что я помрачнел.
– Прости, папа. Я сейчас. - Он снова уставился в пустоту. Лицо его менялось, он кивал, но молчал - словно я смотрел телевизор с выключенным звуком. Наконец он кивнул последний раз и произнес не совсем уверенно:
– Хорошо. Попробую.
Потом взглянул на меня и объяснил:
– Он говорит, это будет очень долго, если он скажет мне, а я - тебе. Понимаешь, я не всегда могу подыскать слова. Ты понимаешь?
– Кажется, да, - отвечал я. - Многие люди бились над этим. У тебя это вроде перевода. Трудное дело!
– Да, - решительно кивнул Мэтью. - Вот Чокки и считает, что лучше ему прямо говорить с тобой.
– А! - сказал я. - Что ж, пусть попробует. А мне что делать?
– Нет, не как со мной, по-другому. Не знаю почему - наверное, так не со всеми выходит. С тобой не выйдет, и он попробует по-другому.
– Как же? - поинтересовался я.
– Ну, это я буду говорить, то есть - он через меня… Как с рисованием… - не очень связно объяснил Мэтью.
– А… - сказал я, на сей раз неуверенно. Я растерялся, не все понимал, не знал, соглашаться ли. - Не знаю… Ты-то сам что думаешь?..
– Я тоже не знаю, - перебил он. - А вот Чокки знает, что все выйдет, и я ему верю. Он всегда оказывается прав в таких делах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
