class="p1">Шикаю на него. Мол, не мешай.
Он давится смехом, фыркая чересчур громко.
Машенька, почти заснувшая на моих руках, распахивает глазёнки.
— Ты можешь не ржать как конь!? — шиплю на Серёжу.
— Прости, прости. Больше не буду.
— Если знаешь, что можно спеть получше, велком.
— Спой про лебедей, — его голос внезапно проседает.
Осторожно перевожу на него взгляд.
— Что? Про каких лебедей?
— Ты знаешь.
Я действительно знаю. Без понятия, что заставляет меня сделать это. Но я пою.
Вуаля! Получилось. Пациент обезврежен! И дрыхнет.
Счастливая, улыбаюсь Алёхину во весь рот.
Серёжа странно смотрит на меня. Прилипаю к нему глазами в ответ.
Улыбка стекает с моего лица. Отвернувшись резко, делаю вид, что занята ребёнком. Аккуратно укладываю Машу в колыбельку. Заботливо поправляю одеяльце.
Лёгкое дуновение ветерка щекочет мои щиколотки. Тюль у балконной двери колышется. Кажется, Серёжа вышел на террасу второго этажа.
Вздохнув, иду за ним.
Терраса выходит в противоположную сторону от сада, где развлекаются гости.
Серёжа стоит, опершись на перила, и смотрит куда-то вдаль.
Подхожу к нему ближе.
Говорю примирительно:
— Спасибо, что помог.
— Не за что, — буркает.
Устраиваюсь рядом с ним. Наши локти соприкасаются.
— Так где ты научился менять подгузник?
Говорит после непродолжительной паузы:
— У моей девушки были сестрёнки-двойняшки. Она частенько сидела с ними, помогая матери. Той приходилось работать, чтобы обеспечивать семью. Отец внезапно… в общем, его не стало незадолго до рождения малышей.
— Ого… Ты любил её? — спрашиваю ни с того ни с сего. — Ну, раз возился с её детьми, — поясняю свою мысль.
— Не знаю. Тогда думал, что да. Но сейчас понимаю, что нет. Слишком быстро всё прошло. Для любви.
Опять молчим. Давящее ощущение печали повисает в воздухе.
Решаю разрядить обстановку.
— Твою мать, только не шевелись, — шепчу испуганно, указывая на лицо Алёхина.
— Что? Что такое? — поворачивается ко мне. Глаза круглые.
— Кажется, у тебя там… Видимо, когда менял подгузник. Ну, ты понял… — напускаю на себя многозначительный вид.
— Что!? — в его голосе настоящая паника. — Убери, убери это скорее! — тянет руки к лицу.
— Нет, не трогай. А то размажешь!
Он бледнеет. Я с серьёзным видом приближаюсь к его щеке. Заношу руку.
Он почти не дышит.
— Сейчас… — шепчу успокаивающе.
Серёжа прикрывает веки.
Придвигаюсь ещё ближе. Не выдержав, начинаю смеяться.
Он распахивает глаза. Смотрит на меня в полном недоумении.
— Ах-хах!.. — покатываюсь со смеху. — Ты бы себя видел! Как будто у тебя там тарантул, а не детская какашка, честное слово!..
— Ты прикалываешься что ли!? — повышает на меня голос.
Не в силах выражаться связно, лишь киваю, давясь смехом.
— Ну, сейчас ты у меня получишь… — его голос полон неприкрытой злости.
Резко прекращаю смеяться. Алёхин весь красный, ноздри раздуваются. Наступает на меня агрессивно.
— Серёж, Серёж!!.. — начинаю верещать. — Погоди, не злись. Это всего лишь прикол! Серёж…
Визжу на высокой ноте, когда он делает рывок по направлению ко мне. Огибаю стол, установленный в центре террасы.
Смотрим друг на друга с противоположных концов.
Он дёргается влево, я — вправо. Он — вправо, я — влево.
— Серёж, ну хорош…
Он упрямо мотает головой.
— Серёжа, блин!
Резким прыжком сокращает расстояние между нами.
Ухватив за край футболки, тянет на себя. Я отбиваюсь, вереща.
— Тише… — шипит на меня. — Ребёнка разбудишь!
Начинает щекотать под рёбрами.
Я то ли смеюсь, то ли кричу, и всё это — шёпотом. Хлопаю его по плечам.
— Перестань, перестань!
Я ужасно боюсь щекотки. На глазах выступают слёзы.
Падаем на диван.
Изворачиваюсь под ним всем телом.
— Серёж!
Неожиданно он останавливается.
Осторожно приоткрываю зажмуренный глаз.
Он нависает надо мной, тяжело дыша. Грудь ходит ходуном. Его взгляд… пугает меня. Он какой-то устрашающий. Словно излучает опасность.
Бегает глазами по моему лицу.
— Серё…
Не успеваю договорить, потому что он впивается в мой рот.
Этот поцелуй совершенно не похож на тот, что случился между нами двенадцать лет назад.
То был нежный поцелуй неопытного мальчишки. Этот — жадный поцелуй мужчины, который знает, чего хочет.
Даже не думая сопротивляться, с жаром отвечаю ему, впуская его язык в свой рот.
Плотно обвиваю ногами его напряжённые бёдра.
Алёхин целует быстро, резко, как будто нападает. Практически насилует мои губы. Наши зубы стучат друг о друга, сталкиваясь в каком-то совершенно безумном танце.
Оторвавшись от меня, Серёжа хватает ртом воздух. Смотрит несколько секунд напряжённо.
Делаю рывок к нему первой. Прижимаю его голову к себе. Целую.
Наши губы соединяются, как давно потерянные детальки от пазла. Мы как будто совпадаем во всём. И это так удивительно… что мне совершенно не хочется останавливаться.
Пофиг, живем один раз. Мысленно отпускаю ситуацию.
Он залезает рукой под мою футболку.
Плотно прижав ладонь к коже, проводит вверх по рёбрам. Достигает груди. Сжимает её.
Меня словно простреливает. Я выгибаюсь под ним, рефлекторно раскрывая ноги шире.
— Господи, Господи… — шепчу сбивчиво, когда он лижет мою шею. Глаза закатываются сами собой.
— Боже…
Ааааааааа!..
Крик Машеньки доносится до меня как сквозь плотную завесу.
Чёрт! Резко подорвавшись, ударяюсь лбом о Серёжин подбородок.
— Ауччч!.. — шиплю.
— Что блт такое? — недовольно.
— Маша проснулась! Слышишь? — поднимаю палец вверх, призывая его прислушаться.
Он сдавленно матерится. Прикрывает лицо ладонями.
Не теряя времени, бегу к ребёнку.
О боже мой. Бооожееее мой.
Образцовая нянька из тебя явно не выйдет, Ирин. То про кабак поешь, то чуть не занялась сексом прямо под дверью детской.
Восстанавливаю дыхание. Захожу в комнату, почти не сбиваясь с шага.
Беру ребёнка на руки, ласково приговаривая:
— Шшш… Шшш… Всё хорошо, я здесь.
Она практически сразу успокаивается.
Смотрю на малышку, невольно любуясь.
Машенька агукает у меня на руках. В каком-то странном оцепенении окидываю взглядом её пухлые белые щёчки, носик пуговкой, милый беззубый рот.
Как я могла так легко от этого отказаться!? Как могла поверить, что мне не судьба?
Да на хрен такую судьбу! На хрен эту любовь, принесшую мне сплошную боль и разочарования.
Пусть я никогда не найду своего короля, но маленького принца или принцессу рожу! Ну, или усыновлю.
У меня будет ребёнок, чего бы мне это ни стоило.
Глава 19
Решение
В этот вечер мы с Серёжей больше не остаёмся наедине.
Сначала в детскую заходит Алёна. Не выдержав моего продолжительного отсутствия, она поднимается наверх, чтобы проверить, всё ли в порядке. Говорю же, тревожная мать!
Я молюсь про себя, чтобы Серёжа не надумал зайти с террасы в дом прямо сейчас. Мне почему-то кажется, что тогда Алёна всё поймёт. Поймёт, что я с её братом…
О Господи, не
