своего места Вив, отчего кулон с розовым камнем нервно дернулся на ее тонкой шее.
– Вив. – Кевин предостерегающе сжал руку ведьмы, но это ее не остановило.
– Да ты хоть знаешь, на какие жертвы мы все пошли, чтобы помочь тебе? Чтобы помочь людям? Только благодаря нам вы все еще живы!
– А я вас об этом просила? Просила? – перешла на крик я.
– Не думала, что ты такая, – покачала головой Вивиан, и на ее лице появилось брезгливое выражение.
– Какая?
– Эгоистичная и бесхребетная.
– Какая есть! – бросила я и вылетела из комнаты, пребольно ударившись ногой о край стола. Но мне было плевать на боль, главное – оказаться подальше от этих несуразных фраз и невероятных историй, от обвиняющих взглядов Вивиан, расстроенного Кевина и раздражающе спокойного Райденна. Слезы застилали глаза, и я даже толком не видела ступеней, когда неслась по лестнице. На втором этаже я замешкалась, пытаясь найти свободную спальню, и услышала обрывок разговора в гостиной:
– Не будь к ней слишком строга. Иногда окружающие ждут от нас слишком многого. Это выводит из себя.
Я с удивлением узнала в говорившем Райденна. Вот уж от кого не ожидала поддержки! Но у меня не было ни сил, ни желания долго об этом думать, поэтому я распахнула дверь первой попавшейся комнаты и, обнаружив там кровать, буквально рухнула на цветастое покрывало. Мне предстояло важное дело: я намеревалась погрузиться в пучину отчаяния и жалости к себе.
Глава 12
Не знаю, сколько я прорыдала, уткнувшись лицом в подушку, прежде чем забыться тревожным сном. Разбудили меня чьи-то шаги в коридоре. Кто-то топтался у порога, не решаясь войти. Через пару минут дверь все же скрипнула, открываясь. Я с неохотой разлепила глаза, обнаружив, что Рыжик растянулся у меня на кровати. Заметив, что я проснулась, кот осторожно потерся мордочкой о мою ладонь и тихонько заурчал. По всему выходило, что он пришел утешить меня. На сердце потеплело, и я улыбнулась.
– Отличный план, Кев, но коты не умеют поворачивать дверную ручку, – чуть повысила голос я и добавила уже тише, обращаясь только к Рыжику: – Даже такие милые и сообразительные, как ты.
Воспринимать его как шеду мне все еще было сложно. Тем более я так и не смогла до конца понять, кто они такие. Одно дело услышать, что шеду разумны и являются частью души другого человека, и совсем другое – осознать и поверить в это. А потому Рыжик для меня продолжал оставаться котом. Просто очень смышленым.
С виноватой улыбкой в комнату вошел Кевин. В руках он держал банку моего любимого мороженого Ben & Jerry’s с карамелью и шоколадной крошкой и размахивал ею, будто белым флагом.
– Это подкуп? – приподняла бровь я.
– Всего лишь дар от искренне раскаивающегося друга, – еще шире улыбнулся Кевин и сделал такие просительные глаза, что мне не удалось сдержать ответную улыбку.
У меня есть одна черта, даже не знаю, хорошая или плохая, – я совершенно не умею обижаться. Слишком легко прощаю людей и нахожу оправдания их поступкам. Вычеркнуть человека из своей жизни я могу только в том случае, если он совершил что-то действительно ужасное. «Например, несколько лет притворялся лучшим другом, а на самом деле просто шпионил за тобой», – услужливо подсказал внутренний голос, стирая с моего лица едва начавшую расцветать улыбку.
От Кевина не укрылась перемена моего настроения, и он среагировал единственно верным способом: поспешно опустился на край кровати и протянул мне ложку, предусмотрительно оставив у себя вторую.
Я откинула одеяло в сторону, свесила ноги на пол и подвинулась ближе, не в силах противостоять ему. Ведерку с мороженым, разумеется, а не Кевину. Когда я сунула в рот первую ложку и блаженно прищурила глаза, Кевин пробормотал:
– Правильно у нас говорят: на пустой желудок дела не решаются.
Я так и застыла с ложкой во рту. Какие еще дела? Неужели есть еще что-то, чего я не знаю, и Кевин собирается «обрадовать» меня очередной порцией сногсшибательных (в прямом смысле этого слова) новостей?
– Я просто хотел извиниться и объяснить все, – торопливо продолжил парень, очевидно, заметив мое выражение лица.
– Было бы неплохо, – пробормотала я, отправляя в рот очередную ложку мороженого. Мне ужасно не хотелось плохо думать о Кевине. Не хотелось терять друга. Я цеплялась за него, как за последнюю ниточку, что связывала меня с привычной реальностью и прошлой жизнью.
– Когда монаху из священного поселения Шархийя в видении явилось избранное дитя, это стало настоящим праздником для нашего народа. Но монах не был до конца уверен, что он не ошибся, а потому было сказано, что есть несколько кандидатов, которых нужно охранять. И я вызвался. Мои родители и даже моя сестра были против, но я будто знал, что это мой путь. Путь, который я должен пройти. Дхарий был единственным, кто меня поддержал.
– Дхарий? Это еще кто? И почему твоя семья была против?
– Мяу! – подал голос Рыжик.
– Это и есть Дхарий, – улыбнулся Кевин.
Я кивнула, пытаясь привыкнуть к новому имени кота.
– А он на самом деле меня понимает?
– Каждое слово.
Я пораженно уставилась на Рыжика. Теперь придется выбирать выражения и не называть его наглой колбаской, когда он в очередной раз будет требовать порцию еды.
– А твоя семья?
– Путешествия на Землю считаются очень опасными, многие туаты сейчас вообще не стремятся помогать людям.
– Из-за Алазара и Лилит?
– Из-за них тоже. Но дело в другом. Дело в истории… – Кевин отвел взгляд, и я заметила, как он сжал край кровати, как напряглись мускулы у него на руке.
– Многие из нас – ведьмы, туаты и даже некоторые из Лунных – отправились на Землю, чтобы защитить людей, помочь обустроиться на новом месте. И какое-то время все шло хорошо. До тех пор пока люди окончательно не утратили память о прошлом и не начали бояться тех, кто отличается… Тех, кто обладает способностями. Они стремились уничтожить всех, кто связан с магией.
– Но как? – спросила я осторожно.
– Ты же слышала об инквизиции. Возможно, даже читала «Молот ведьм». Там подробно говорится о том, что творилось в темное время. Истребляли не только ведьм, но и туатов, детей Луны. Нас считали оборотнями, убивали наших шеду… – Глаза Кевина потемнели, а шерсть Рыжика, то есть Дхария, встала дыбом. – Лунных они принимали за вампиров. Было много смертей… Многие вернулись в Эреш, отказались помогать людям, но некоторые из нас остались. Остались, чтобы наблюдать и ждать рождения избранного дитя. Лишь наблюдать. Не более того. С тех самых времен нам запрещено применять магию в присутствии людей. Запрещено помогать им, запрещено
