животная нежная. Дождик ее смочит – пропадет кобылка.
– И чтоб ты с ней пропал! – воскликнула Дашенька. – Откуда ж ты на мою голову такую гадину привел? Ведь ты глянь, она хромая.
– И слепая, Дашенька, – добавил Карнаухов, – вишь, у ей бельмо, как блин.
– Да ты что ж, смеешься, – взревела Дашенька. – Сколько ты за нее заплатил? И на какого тебе лешего лошадь, несчастный!..
– Полтинник, Дашенька. Пятьдесят копеек всего.
– Полтинник? Да я б два фунта сахара купила…
– Дашенька, верь совести, на дамские ботинки целился. Тебе ж думал подарочек к рождению сделать.
– Какие ботинки, алкоголик?
– Я не алкоголик, Дашенька… Лотерея произошла. Я убежать хотел, а начальник депо поймал. Здравствуй, говорит, Карнаухов, разыгрываю я, говорит, Карнаухов, интересные билеты в лотерею – бери билеты. Я говорю – не хочу. А он отвечает таким голосом: а, не хочешь! Ну, как хочешь… Давно я замечаю, что ты, Карнаухов, меня не любишь. Ну, ладно… Вижу, не возьмешь – беда. Ну, говорю, позвольте билетик. А он уверяет – у тебя, говорит, счастливая натура, обязательно ты выиграешь или дамские ботинки 36, или музыкальный ящик, играющий 19 пьес. Стали таскать билеты, всем пустые, а мне № 98 – хлоп – кобыла! Публика хохочет, я убежать хотел, а начальник депо говорит: нет, стой! Это не по закону. Выиграл, так забирай. А куда я ее дену? Стал дарить – никто не берет, публика хохочет.
– Вон! – рявкнула Дашенька. – Вон вместе с кобылой, и чтоб духу твоего не пахло дома!
– Даш…
– Вон! – повторила Дашенька и распахнула двери.
– Ну, – тпррруу. Дашенька, ты послушай… Иди, иди, стерва…
Кобыла загрохотала копытами. Лампа последний раз сверкнула в дождевые полосы, а затем завеса тумана съела счастливца с его выигрышем.
Сквозь шум дождя глухо донеслось:
– Но-но… Чтоб ты издохла.
1924
«Ревизор» с вышибанием
Новая постановка
У нас в клубе член правления за шиворот ухватил члена клуба и выбросил его из фойе.
Письмо рабкора с одной из станций Донецкой ж. д.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Городничий.
Земляника – попечитель богоугодных заведений.
Ляпкин-Тяпкин – судья.
Хлопов – смотритель училищ.
Член правления клуба.
Член клуба.
Суфлер.
Публика.
Голоса.
Сцена представляет клуб при станции Н. Донецких железных дорог.
Занавес закрыт.
Публика. Вре-мя. Времечко!
Топает ногами, гаснет свет, за сценой слышны глухие голоса безбилетных, сражающихся с контролером. Занавес открывается. На освещенной сцене комната в доме городничего.
Голос (с галереи). Ти-ша!
Городничий. Я пригласил вас, господа…
Суфлер (из будки сиплым шепотом). С тем, чтоб сообщить вам пренеприятное известие.
Городничий. С тем, чтоб сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор!
Ляпкин-Тяпкин. Как ревизор?
Земляника. Как ревизор?
Суфлер. Мур-мур-мур…
Городничий. Ревизор из Петербурга. Инкогнито и еще с секретным предписанием.
Ляпкин-Тяпкин. Вот те на!
Земляника. Вот не было заботы, так подай!
Хлопов. Господи боже, еще и с секретным предписанием.
Городничий. Я как будто предчувство…
За сценой страшный гвалт. Дверь на сцену распахивается, и вылетает член клуба. Он во френче с разорванным воротом. Волосы его взъерошены.
Член клуба. Вы не имеете права пхаться! Я член клуба.
На сцене смятение.
Публика. Ах!
Суфлер (змеиным шепотом). Выплюнься со сцены. Что ты, сдурел?
Городничий (в остолбенении). Что вы, товарищ, с ума сошли?
Публика. Ги-ги-ги-ги…
Городничий (хочет продолжать роль). Сегодня мне всю ночь снились… Выкинься со сцены, Христом Богом тебя прошу… Какие-то две необыкновенные крысы… В дверь уходи, в дверь, говорю! Ну, сукин сын, погубил спектакль…
Земляника (шепотом). В дверь налево… В декорацию лезешь, сволочь.
Член клуба мечется по сцене, не находя выхода.
Публика (постепенно веселея). Бис, Горюшкин! Браво, френч!
Городничий (теряясь). Право, этаких я никогда не видел… Вот мерзавец!
Суфлер (рычит). Черные, неестественной величины… Пошел ты к чертовой матери!.. Хоть от будки отойди…
Публика. Га-га-га-га-га…
Городничий. Я прочту вам письмо… Вот что он пишет…
За сценой шум и голос члена правления: «Где этот негодяй?» Дверь раскрывается, и появляется член правления на сцене. Он в пиджаке и в красном галстуке.
Член правления (грозно). Ты тут, каналья?
Публика (в восторге). Браво, Хватаев!.. (Слышен пронзительный свист с галереи.) Бей его!!!
Член клуба. Вы не имеете права. Я – член!
Член правления. Я те покажу, какой ты член. Я тебе покажу, как без билета лазить!!!
Земляника. Товарищ Хватаев! Вы не имеете права применять физическую силу при советской власти.
Городничий. Я прекращаю спектакль. (Снимает баки и парик.)
Голос (с галереи в восхищении). Ванька, он молодой, глянь!
Свист.
Член правления (в экстазе). Я те покажу!!!
Хватает за шиворот члена клуба, взмахивает им, как тряпкой, и швыряет им в публику.
Член клуба. Караул!!! (С глухим воплем падает в оркестр.)
Городничий. Пахом, давай занавес!
Земляника. Занавес! Занавес!
Публика. Милицию!!! Милицию!!!
Занавес закрывается.
1924
Гениальная личность
Секретарь учка, присутствовавший на общем собрании членов союза на ст. Переездная Донецких железных дорог, ухитрился заранее не только заготовить резолюции для собрания, но даже записать его протокол.
Все были поражены такой гениальностью секретаря.
Рабкор Гвоздь
1
Секретарь учка сидел в зале вокзала и грыз перо. Перед секретарем лежал большой лист бумаги, разделенный продольной чертой. На левой стороне было написано: «Слушали», на правой: «Постановили». Секретарь вдохновенно глядел в потолок и бормотал:
– Итак, стало быть, вопрос о спецодежде. Верно я говорю, товарищи? Совершенно верно! – сам себе ответил секретарь хором. – Правильно! Поэтому: слушали, а слушав, постановили… – Секретарь макнул перо и стал скрести: – «Принять всесторонние меры к выдаче спецодежды без перебоев, снабжая спецодеждой в общем и целом каждого и всякого». Принимается, товарищи? Кто против? – спросил секретарь у своей чернильницы.
Та ничего не имела против, и секретарь написал на листке: «Принято единогласно». И сам же себя похвалил:
– Браво, Макушкин!
– Таперича что у нас на очереди? – продолжал секретарь. – Касса взаимопомощи: ясно, как апельсин. Ну, в кассе денег нет, это – ясно, как апельсин. И, как апельсин же, ясно, что ссуды вовремя не возвращают. Стало быть, слушали о кассе, а постановили: «Всемерно содействовать развитию кассы взаимопомощи, целиком и полностью привлекая транспортные низы к участию в кассе, а равно и принять меры к увеличению фонда путем сознательного и своевременного возвращения ссуд целиком и полностью!» Кто против? – победоносно спросил Макушкин.
Ни шкаф, ни стулья не сказали ни одного слова против, и Макушкин написал: «Единогласно».
Открылась дверь, и вошел сосед.
– Выкатывайся, – сказал ему Макушкин, – я
