– И что дальше?.. Я допускаю, что тебе удастся убедить их отправиться на квартиру к товарищу Георгию, чтобы реквизировать его улучшенное программное обеспечение, но уверяю тебя: к тому времени, когда вы туда попадете, никакого программного обеспечения там уже не окажется.
– Но кое-какие программы есть и у меня… То есть во мне. Их дал мне Волшебник. Мое слуховое устройство вышло из строя, и один из помощников перепрограммировал его, использовав улучшенную, «зашитую» логику. Теперь я слышу даже лучше, чем раньше.
– У тебя?..
Нет, она не забыла тот давний разговор, хотя прошло уже десять лет. Миновала эпоха Возрождения; Валентина побывала за границей, училась, работала, но не было и дня, чтобы она не обращалась к нему в своих мыслях. Теперь у многих имелись слуховые устройства с запоминающим устройством. Ее собственный слуховой аппарат тоже подвергся модернизации и способен был записывать и хранить почти миллион часов аудиоинформации (включая все информационные, учебные и развлекательные звуковые файлы, которые она записывала для себя), однако Валентина никогда не пользовалась им, чтобы вспомнить слова, которые произносила в тот день. Она и так могла воспроизвести их в любой час дня и ночи, не прибегая к помощи техники.
Почувствовав, что у нее подгибаются ноги, Валентина опустилась на лужайку, заросшую сахарной травой, и заплакала. Тровер в тревоге бросился к ней, обнял за плечи, но Валентина покачала головой - мол, все хорошо. Слезы все текли у нее по щекам, однако она уже улыбалась. Это были те самые слова, которые десять лет назад извлек из буфера ее слухового устройства оператор подземного командного пункта. Господи, как давно это было! Где теперь Волшебник, где Ана?.. Что с ними сталось? И куда, куда ушли эти годы?..
***
На следующий день Валентина увидела на улице знакомое лицо.
– Это ты! - воскликнул он, останавливаясь как вкопанный. Он говорил с сильным акцентом - такой акцент обычно бывает у людей, которые учат чужой язык сами, а не просто инсталлируют его. Валентина смотрела на него во все глаза, но никак не могла вспомнить. Быть может, ей было бы легче, если бы не эта глупая бородка - раздвоенная, с двумя острыми кончиками, как носили в Каталане в этом году. Тогда она попыталась представить его без бороды, но у нее все равно ничего не получилось - главным образом потому, что он все время улыбался, как идиот.
– Не могу поверить, что это ты!..
Она медленно покачала головой. Откуда все-таки она знает этого парня?.. Валентина глубоко задумалась и даже забыла, что собиралась сегодня вечером в кино с подругами. В лесу, к западу от Города, установили новое видеооборудование, которое не требовало экрана. Изображение создавалось непосредственно в воздухе между деревьями, и зрители могли прогуливаться по дорожкам, попивать бузинную шипучку и общаться друг с другом, пока вокруг них разворачивалось действие фильма. Вечер обещал быть теплым, что весьма удобно для подобного времяпрепровождения, однако сейчас Валентине было не до того.
– Ты меня не помнишь?
И тут у Валентины заныл зуб - тот самый, который она выбила себе в траншеях и который ей регенерировали после победы. Она еще раз взглянула на парня - и вспомнила.
– Уитнейл?!
От радости он даже запрыгал на одном месте.
– Валентина! Ты вспомнила!
Она театральным жестом прижала руку к сердцу и закатила глаза. Уитнейл все еще был очень красив, но она вспоминала его не поэтому. Разве можно забыть свой первый поцелуй?
– Что, черт побери, ты здесь делаешь?
– Я летел в Токио, - объяснил он. - Но мне захотелось осмотреть Город, и я взял билет с таким расчетом, чтобы провести здесь пару дней.
– Как много наших погибло!.. Ты помнишь? - проговорила она. В конце концов, когда-то Уитнейл был в стане врагов и убивал ее соотечественников…
– Конечно, помню, - ответил он и сразу погрустнел. - Я все помню. И ты, конечно, тоже…
Валентина кивнула, думая о том, сколько его товарищей умерло в тот день, когда с неба на них просыпалась невидимая смерть. Уж наверное, их тоже оказалось немало!
Потом она подумала о том, что леса вокруг Города полны могил. Там была похоронена и ее мама. А сегодня там будут показывать кино… Она машинально подняла руку и коснулась кончиками пальцев медали, приколотой к лацкану куртки. У Уитнейла медали не было. Солдат, которые держали Город в осаде, медалями не награждали.
– Сколько ты еще здесь пробудешь? - спросила она.
– Я улетаю завтра утром.
– Завтра утром? Тогда, может быть, сходим сегодня вечером в кино? Уитнейл посмотрел на нее и слегка наклонил голову. Валентина знала, что она далеко не красавица, но мужчины часто смотрели на нее подобным образом, быть может, видя в ней что-то особенное, связанное с ее прошлым и с тем, что она совершила.
– С удовольствием, - сказал он.
Дальше они пошли вместе. Некоторое время оба молчали. Это было неловкое, гнетущее молчание, и Валентина воспользовалась паузой, чтобы воспроизвести еще один фрагмент давней аудиозаписи.
– Ты и правда сдала бы нас, если бы мы тебе не помогли?
– Мне бы все равно никто не поверил.
– Валентина?..
– Что, Уитнейл?
– Спасибо, - сказал он. - За то, что угостила меня шоколадом, помнишь? И за поцелуй. До этого я еще ни разу не целовался с девушками.
– Я тоже ни с кем не целовалась.
– Это был лучший поцелуй в моей жизни, правда! Валентина фыркнула и шутливо стукнула его по плечу.
– Заткнись, Уитнейл, - сказала она.
– Слушаюсь, товарищ Герой!
В конце концов она все-таки разрешила ему себя поцеловать, но только один раз.
Потому что впереди у них была целая жизнь, и они могли позволить себе не торопиться.
Cory Doctorow «After the Siege» 2005(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
