собой дверь и посмотреть на Марьку, которая судорожно стискивала ручку корзинки, как мои плечи опять потяжелели. Красные и потухшие глаза служанки говорили об одном – случилось что-то из ряда вон выходящее. Вопрос только что?
– И? – поинтересовалась я, перебирая в голове все последние события и варианты.
Может быть Арвел или принц все-таки решили как-то наказать Марьку за наше переодевание?
– Что стряслось?
Ноги Марьки подогнулись, и она собралась было опять рухнуть ниц, но я остановила ее и строго потребовала:
– Показушничество оставь для принца, а мне рассказывай все быстро, четко и по делу. Без истерик.
Марька уже давно мне служит, и я прекрасно знаю, что зачастую ее буйство совсем не вяжется с серьезностью проблемы, а если ее быстро не приструнить – сама она никогда не смолкнет. Вот и сейчас служанка резко успокоилась, но не хуже Сопящего шмыгнула носом, обиженно надула губы и пробурчала:
– Вы променяли меня на другую служанку.
Вот это поворот. Мои брови против воль взметнулись вверх, и я спросила:
– И давно?
А Марька всхлипнула и так сильно стиснула ручки корзинки, что те заскрипели.
– Сегодня… – изрекла она. – Мистер Арвел сказал, что сегодня я иду на кухню вместо Ниссы, а она… А она!
Марька тихо запищала, и по ее щекам побежали слезы. А я тяжело вздохнула, понимая, что ничего не понимаю, но заведомо предчувствую, что беда наша не так страшна, как кажется, и посмотрела на корзинку, откуда аппетитно пахло выпечкой. В животе заурчало.
– Марька…
– А она будет помогать госпоже, потому что на то воля госпожи! – взвыла служанка, вытирая кулаком мокрые щеки. – А меня на кухню! На кухню… Понимаете, госпожа? Или вы уже не госпожа… Я запутала-а-а-сь…
Она громче зарыдала, а я вновь тяжело выдохнула и погладила пальцами лоб. Голова резко заболела. Усталость накатила такая, что хоть на пол ложись, сворачивайся калачиком и пусть весь мир подождет.
Кажется, вчера Арвел что-то спрашивал у меня про служанок, но я не придала значения его словам, почти его не слушала и ответила только раз… Хм. Что же он спросил, а я ответила?
– Так, Марька…
– Принц запретил вам со мной меняться и теперь…
– Марька.
– Я стала не нужна-а-а!
– А ну прекращай выть! Думать невозможно! – прикрикнула на нее и указала на кресло возле стола. – Сядь! И помолчи!
Уловив жесткие нотки в моем голосе, она послушно села. Ее губы и плечи подрагивали, а спина была настолько напряжена, будто Марька кол проглотила.
– Марька… – я не удержалась и указала на корзинку. – Что у тебя там?
– А это… – служанка вздрогнула и отрешенно посмотрела на свою ношу, но потом ее глаза и лицо засияли. – Это вам! Вам! Все вам…
Она вскочила с кресла и поставила корзинку на стол. Откинула полотенчико, а у меня под ложечкой засосало, когда я увидела румяные пирожки. От них шел пар и вместе с ним по комнате поплыл просто невероятный аромат. Не устоять!
– Арвел сказал, что вы плохо кушаете, вот я и подумала… Ой, госпожа! Осторожнее! Они же… – залопотала она, но я уже вытащила один пирожок и принялась подбрасывать в ладонях, чтобы немного его остудить. – Горячие…
– Сядь, Марька, – приказала я, как только проглотила скопившуюся во рту слюну.
Служанка медленно опустилась в кресло, а я не удержалась: откусила от пышущего жаром пирожка и застонала, когда язык обожгло наивкуснейшее варенье из яблок. Это было так вкусно, что если я на самом деле вознамерилась бы променять Марьку на другую служанку, сейчас бы точно передумала.
Подкуп ей однозначно удался, но не совсем угощением, а вниманием и заботой. Марька узнала, что я не ем и даже расстроенная решила накормить меня тем, что я редко себе позволяю, но очень сильно люблю – пирожками.
Интересно, кто их испек? Не удивлюсь если сама Марька, потому что кухарка так рано вряд ли бы взялась за готовку. И помнится, как-то Марька меня угощала пирожками собственной выпечки, и эти очень на них похожи. В яблоках чувствовалась корица. Как я люблю.
– Я не меняла тебя на другую служанку, – выдохнула я.
– Но мистер Арвел…
Я жестом приказала ей помолчать, а сама принялась жевать пирожок и думать. Наша с Арвелом беседа вышла немногословной, и большую ее часть я забыла. Однако стоило чуть напрячься и покопаться в воспоминаниях, как все встало на свои места.
Арвел еще позапрошлым днем интересовался, поговорила ли я с принцем о Ниссе, и вчера он задал тот же вопрос. А когда я не ответила (или промычала что-то невнятное), предложил самому побеседовать с принцем и убедить его отдать мне Ниссу. Стоит ли говорить, что на тот момент мне было глубоко плевать на проблему со служанками? Вот я и ответила: «Делайте, что хотите». И если я права – Арвел сделал: побеседовал с принцем. Только результат этой беседы я не совсем понимаю. Марька в панике, мне никто ничего не сказал (слишком рано), и теперь не знаю, когда смогу поговорить с дворецким.
– Марька, слушай внимательно, – я взяла новый пирожок и пододвинула к ней корзинку, чтобы она разделила со мной трапезу, а то, судя по звукам в ее животе, она тоже давно не ела. Служанка смущенно покраснела, но от угощения не отказалась. – У меня в мыслях не было тебя на кого-то менять. Я только попросила Арвела дать мне вторую служанку, чтобы в замке всегда был свой человек, и эта простушка – Нисса – подошла как нельзя кстати.
– Простушка? – фыркнула Марька. – Да они ни на шаг от меня не отходила! Приставала. Все услужить хотела. Подругой прикидывалась! Втиралась в доверие, – пугающим тоном произнесла она. – А сама все о вас расспрашивала: что госпожа любит, что не любит, даже какое белье предпочитает. Ушлая девка! Я сразу почуяла – на мое место метит. Потому что спросишь ее: с чего такой интерес? Так сразу дурочкой прикидывается, мол, просто так. А когда мистер Арвел про кухню сказал…
Она грозно потрясла кулаком.
– Ух! Удавить захотелось!
– Тихо, Марька, – остудила ее пыл, когда она опять повысила свой голос. – Это я просила Ниссу за тобой присмотреть, – и теперь я поняла, почему в прошлый раз, когда мы с Марькой поменялись одеждами, она так удивилась моему дружелюбию. – Она пообещала тебе помогать, пока ты не освоишься.
Служанка удивленно захлопала глазами:
– Просили?
– Угу.
Марька нахмурила брови:
– Все равно ей не верю. Услужливая больно. Пронырливая. Не хуже Лорриха… – она понизила голос до шепота и оглядела углы комнаты, будто
