не перекинулась на остальных членов семьи и других жителей, вы не позволили родным попрощаться с девушкой. И семья Шарск оплакивала свою погибшую дочь у стен вашего замка. Несомненно, защитить народ от красной чумы – дело благородное, но вот в чем проблема…
Я на миг замолчала, а принц тягучим голосом поинтересовался:
– И в чем, леди Цессара?
– Что такое красная чума для вашего лекаря? Его снадобья спасли в прошлом году тысячи жизней, и вдруг в замке под его надзором гибнет не абы кто, а невеста будущего короля.
– Не все болезни можно излечить.
– Зато болезнью можно оправдать почти любую смерть.
Принц опустил взгляд на молоток и покрутил его в руке:
– Люди не знают покоя даже в мире, где нет голода, войны и разрушающей стихии. Такова человеческая натура – искать беду. И вы заметили, леди Цессара, как оживляется публика, когда находит эту самую беду?
Я промолчала. Интересно, к чему Рензел ведет?
– Дай им один повод – они пустят слухи. Дай другой – они сожгут город. Третий – начнут убивать. Люди – самая страшная стихия, и ее последствия зависят лишь от того, что мы им «скормим».
– Интересное оправдание, ваше высочество, но не тогда, когда восемь женщин бесследно исчезли.
Рензел вскинул темную бровь и неожиданно поинтересовался:
– Вы уверены, что их было восемь?
Я посмотрела на него исподлобья:
– Хотите сказать, что невест больше? Или вы уже меня посчитали?
– Что вы, леди Цессара. Ваша жизнь и здоровье для меня очень важны. Поэтому я делаю все, чтобы вас уберечь, но вы отказываетесь слушаться.
– «Подчиняться» вы хотели сказать?
– Отнюдь, – улыбнулся принц. – Я сказал именно то, что хотел.
– Чтобы я вас слушалась, – одарила я принца хмурым взглядом. – Я должна вам верить.
– Но вы не верите, потому что я жених самой смерти? Да, леди Цессара?
Я усмехнулась. Интересно, это он мне припомнил вчерашнее или прозвище уже давно дошло до королевских ушей?
– Вы постоянно говорите о защите, и, наверное, я глупо выгляжу в ваших глазах, когда отказываюсь ее принимать.
– Вы не глупы, – возразил Рензел, чем немного удивил. – В этом я уверен, но понять вас я тоже не могу.
– В таком случае я постараюсь вам объяснить, – я еще раз посмотрела на черный мячик Рензела и произнесла: – «Рокировка», ваше высочество.
Принц повел плечом, давая мне понять, что ему нечего возразить. А я подобрала свой мячик, положила его рядом с шариком Рензела и придавила ногой.
– Знаете ли вы… – заметила я, метясь молоточком для крокетного удара из-под ноги. – Почему вас прозвали женихом смерти?
И сразу опередила с ответом:
– Нет, дело не просто в гибели или исчезновении восьмерых невест.
Я затаила дыхание. Замахнулась и ударила обратной стороной молоточка по своему мячу, который со звоном выбил шар Рензела, и тот улетел прямо на черный колышек. Принц удивительно спокойно проследил за тем, как я лишила его всех шансов на выигрыш. Теперь ему предстояло начать игру с самого начала, а мне осталось пройти трое воротец.
– Дело в том, ваше высочество, что слухи не рождаются на пустом месте, – я облокотилась о древко молоточка и заглянула в поддернутые мглой глаза принца. – Есть люди, которые считают, будто вы нездоровы душой и губите невест, а чтобы никто не узнал правды – прячете тела от родственников.
Рензел заиграл желваками, но голос его прозвучал на удивление спокойно:
– И вы верите этим слухам, леди Цессара?
– Я не знаю кому и чему верить, ваше высочество. Мне довелось многое услышать и не только за стенами замка, а еще многое увидеть, – я проследила взглядом за бледно-голубым язычком пламени, что промелькнул на правой руке принца и мгновенно погас. – Поэтому я просто делаю свои выводы.
За отличный крокетный удар мне полагалось два хода, и я легко их выполнила, когда перестала пытать пристальным взглядом принца. Даже слишком легко. Будучи спокойной, у меня никогда не была рука столь твердой, а тут… Когда сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди, вдруг появилась поразительная уверенность. За два хода я миновала крайние воротца и остановилась напротив последних.
– Не вижу смысла продолжать игру, – сдержанно произнес принц. – Этот раунд ваш, леди Цессара. Говорите второе желание.
– Что ж, ваше высочество. Умение признать поражение – тоже победа. Над собой, – я выпрямилась и с улыбкой на него посмотрела. – И хочу с вами согласиться: мое здоровье и моя жизнь очень важны не только вам.
Черная бровь принца дрогнула, но не более. Что-что, а выдержке Рензела можно позавидовать.
– Однако у меня нет доверия не только к будущему королю, но и к его преданной страже. Вряд ли кто-нибудь из них пойдет наперекор правителю, да еще могущественному магу. Вам кажется это логичным?
– Вполне, – сдержанно ответил Рензел. – И каково ваше желание?
– Сущий пустяк, – я улыбнулась шире. – Хочу личного телохранителя, который будет слушаться только меня, и я сама выберу его.
Брови принца взметнулись вверх, а я поторопилась добавить:
– Это не три желания, ваше высочество. А одно, но с условиями. И насколько я помню, условия в наших правилах не запрещены.
Мгла в глазах принца рассеялась, обнажив кристально-голубой взгляд, а губы мужчины растянулись в ехидной ухмылке:
– Не запрещены, – согласился он. – И поздравляю вас, леди Цессара. На этот раз вы меня удивили.
– Рада, что вам не скучно, ваше высочество, – мои губы тоже изогнула усмешка.
И пусть снаружи я была невозмутима, но внутри молила Богиню, чтобы она подарила мне еще немного удачи для следующего раунда.
Глава 17
И вот удача от меня отвернулась.
За всю партию Рензел почти ни разу не промахнулся, а каждый его удар был четко выверенным, будто мячик катился не по траве, а по канавке, и останавливался по заказу. Я даже предположила, что Рензел жульничает – использует магию, но один раз он все-таки ошибся, из-за чего по его рукам пробежало светло-голубое пламя. А это значило, что он переволновался и потерял над собой контроль. Еще бы! Даже с его идеальными ударами, мне удавалось сократить наш разрыв, как вдруг:
– «Рокировка», леди Цессара, – произнес страшные слова Рензел и ударом из-под ноги выбил мой мячик на колышек. А у меня душа упала в пятки. Принцу осталось пройти двое ворот, когда мне предстояло начать игру сначала. Ни шанса на победу! – Сдаетесь или продолжаем?
Меня переполнила обида. Отвернувшись от принца, я закусила губу, чтобы не обронить ругательство, которое так и рвалось от всего сердца. Дышать стало тяжело. Меня словно сдавили цепи, которые будут
