в ладонях Богини невесты.
В ладонях Богини, значит… Я нахмурилась и откинулась на спинку кресла.
– Любопытно.
– Очень, госпожа! – согласилась Марька. – Я попробую еще надавить на кухарку…
– Не нужно, Марька, – остановила ее душевный порыв я. – Не буди зверя.
– Какого зверя?
Я тяжело вздохнула:
– Не зли кухарку, тебе с ней еще работать.
– А-а-а, поняла, госпожа!
– Вот и молодец.
– А что тогда будем делать? Как все узнаем?
Хороший вопрос. Я задумчиво погладила подбородок и тут же отдернула руку, припомнив, что это любимый жест принца. Дурной пример заразен.
– Марька, – вновь приподнялась я. – Расскажи, как выглядит дочка кухарки?
– Ну, обычная такая, – пожала плечами служанка. – Мелкая, рыжая, с веснушками. Хотите сами ее расспросить?
– Может быть, – я опять потянулась к подбородку и замерла.
Нет! Ну это точно принц виноват! Никогда не было у меня такой привычки, потому что Ярла любила поучать: «Чем реже трогаешь лицо, тем оно красивее». И проще было привыкнуть да смириться, чем спорить.
Вдруг в дверь робко постучали, и мы с Марькой резко оглянулись.
– Обед, миледи, – услышала тихий женский голос, а Марька побледнела и прошипела:
– Это Нисса! Если она увидит, что я не на кухне, то пожалуется мистеру Арвелу! И он…
Я взмахнула рукой, призывая ее к тишине. Указала на уборную, а сама отправилась пообщаться с Ниссой.
– Ваш обед, миледи, – она хотела шагнуть в комнату, но я загородила ей дорогу, как бы случайно, и покосилась на закрывающуюся за Марькой дверь.
Нисса вздрогнула, не ожидая меня на своем пути, и тарелки на подносе опасно звякнули, а я засуетилась:
– Ой, какая-то я сегодня неуклюжая! Проходи, Нисса. Конечно, проходи!
– С-спасибо, миледи.
Она осторожно засеменила к столику возле окна и опустила на него поднос, который почти полностью закрывала круглая крышка. И только Нисса к ней потянулась, как я произнесла:
– Оставь, чтобы не остыло. Я пока не голодна.
– Да, миледи, – она сцепила ладони и поклонилась. – Леди Цессара! Большое вам спасибо, что приняли меня к себе на службу. Даже не верится! Эта такая честь заботиться о будущей королеве! И я…
– Полно, Нисса, – успокоила я девушку и улыбнулась: – Тебе не за что меня благодарить. На все воля Богини. Рано или поздно мне бы понадобилась вторая служанка, а ты оказалась в нужном месте и в нужное время.
– Вы невероятно скромны и добры, леди Цессара, – Нисса присела в легком реверансе. – Повезло не только мне, но его высочеству и всему королевству.
«Это уж точно… Повезло», – подумала я и‚ пока Нисса не видела, глянула на приоткрывшуюся дверь в уборную. Вот, Марька! Вот, зараза… Подслушивает.
– Мистер Арвел предупредил, что вечером у вас ужин с его высочеством, – вновь заговорила служанка, а я поспешила перевести внимание на нее. – И велел постараться с приготовлениями да узнать, что вам потребуется.
– Какой мистер Арвел заботливый, – одарила я служанку широкой улыбкой. – И… быстрый. Я только вернулась с прогулки, а он уже знает об ужине.
Щеки Ниссы загорелись румянцем, и она заволновалась:
– Простите, если я не вовремя.
– Вовремя, Нисса, очень вовремя, – заметила я и мысленно усмехнулась: для Марьки так точно «вовремя».
А еще забеспокоилась о том, с какой скоростью разлетелась новость об ужине с принцем. Я только за порог своих покоев, а все уже обо всем знают. Подозрительно это, ох, подозрительно. Навевает на мысль, что наш ужин запланирован еще раньше, чем мы с принцем договорились. Хотя есть шанс, что Рензел повстречал мистера Арвела по пути из моей комнаты и отдал распоряжение. Поэтому и сложилось все разом: новость об ужине, Арвел, обед… Нисса и Марька.
Я мазнула взглядом по Ниссе. За что же так могла невзлюбить ее Марька? С виду безобидная пташка: маленькая, кроткая, скромная и благодарная. Но взгляд… Хм… Подозрительно бегает. А еще ноздри подрагивают, будто она принюхивается. Да, ладно!
– Ох! Что-то я проголодалась!
Я подняла крышку подноса, и комнату мгновенно заполнил аппетитный аромат свекольного супа, жареных котлет и картофеля с подливой.
– Да так внезапно! Все из-за прогулки на свежем воздухе, – посетовала я. – Навеяла аппетит.
Вспомнилось одно из отличий между мной и Марькой, о котором поведал принц. То, что от служанки за версту несет кухней. Оно и понятно, Марька обожает готовку. А я настолько привыкла, что от нее пахнет выпечкой и моей любимой корицей, что совсем не обращаю на это внимание, когда Нисса – наблюдательная девочка – легко заподозрила в комнате третьего лишнего.
– И пока я обедаю, Нисса, распорядись, чтобы до ужина мне набрали воды. Хочу освежиться.
– Да, миледи, – вновь присела она в реверансе.
– И душистые масла пусть новые подготовят, какие нравятся принцу, – добавила я‚ а самой зубами скрипнуть захотелось.
– Я поняла вас, миледи. Разрешите идти?
– Конечно! А еще… – немного задержала ее у дверей и внимательно посмотрела в лицо. – Поблагодари мистера Арвела за его скорую осведомленность и заботливость.
– Да, миледи, – улыбнулась Нисса. – Обязательно передам.
Надо же… Даже бровью не повела. Хотя точно до этого покраснела, когда я упомянула Арвела. Может, я не туда смотрю?
– Жду тебя через два часа, Нисса, – дала последнее распоряжение, но перед тем, как закрывать дверь, бросила взгляд на крепко сцепленные руки служанки.
Даже пальцы побелели – настолько сильно Нисса их сжимала.
– Да, миледи, – услышала я напоследок ее любезный голос и‚ наконец-то‚ оказалась в комнате одна. Почти одна.
Из уборной выглянула Марька, а я прижалась спиной к двери и нахмурилась. Что, Богиня все разбери, происходит в этом треклятом замке? Неужели я ошиблась и пригрела на своей груди змею?
– Вот, подлиза! Ох, подлиза… Плутовка! – запричитала Марька. – Госпожа! – вдруг выдохнула она и с ужасом посмотрела на поднос, где стояли тарелки с обедом. – А вдруг еда отравлена!
Служанка метнулась к миске, зачерпнула ложкой суп и отправила его в рот. Я только и успела, что выкрикнуть:
– Марька! Брось!
Ринулась к ней и тут же выбила из ее пальцев ложку, которая со звоном ударилась о стол и упала на пол.
– Ты что творишь? – с яростью я прошипела. – Дуреха!
Щеки Марьки раздулись, а глаза выпучились, то ли от страха, то ли от яда в еде, а у меня в груди все сжалось! Но тут Марька поболтала во рту суп и проглотила.
– Вкусненько, – выдала служанка, а мне захотелось ее придушить. – Не отравлена.
– Да ты… Да ты! – мои руки задрожали, и я стиснула их в кулаки. – Да откуда тебе знать?! Бестолочь!
– Знаю, госпожа, – вдруг помрачнела Марька, а с меня мигом вся злоба схлынула, когда увидела, как потемнели карие глаза служанки. – Яд горчит. Иногда не сильно, но горчит.
