имеющиеся деньги что-либо важное было очень сложно. К примеру, телевизоры, магнитофоны, теннисные столы, спортинвентарь, аппаратура для ансамблей и т.д. были в огромном дефиците. Надо было искать выход, чтобы улучшить и разнообразить быт и досуг в конвойных ротах и караулах.
Выход нашелся неожиданно.
Когда я знакомился с руководителями местных комсомольских органов при вступлении в должность, то оказалось, что секретарем горкома комсомола областного центра является мой однофамилец, который к тому же имеет одинаковое со мною отчество. Я понял, что это шанс.
Быстро были собраны списки необходимого, уточнены предприятия-производители, а также специализированные магазины, торгующие необходимой для нас продукцией.
Дальше всего лишь надо было встретиться с руководителями этих организаций и при общении громко и четко назвать свои фамилии и отчества. Если приходилось представляться через секретаря, то это ничего не меняло. В любом случае следовал один вопрос: «А Вы, случайно, не брат самого товарища секретаря горкома?» Я честно отвечал, что нет. Но мне никто не верил. Так конвойные роты и караулы были обеспечены многим необходимым для отдыха, досуга и творчества.
Когда у меня дома стоял черно-белый телевизор из пункта проката, в каждом из многочисленных караулов стоял цветной. В каждой роте был создан ВИА, появились спортивная форма, мячи, теннис и т.д. И главное, что ради этого я никого не обманывал, а просто представлялся своими Ф.И.О.
Шпиономания
Всегда с уважением относился к сотрудникам особых отделов, тесно взаимодействовал с ними. При том характере службы иначе и быть не могло. Но отдельных поражал вирус шпиономании, от которого «болезнь» прогрессировала.
Как-то я вернулся из командировки в одно из самых дальних конвойных подразделений. Вскоре ко мне в кабине с таинственным и встревоженным видом вошёл капитан-«особист». Оглянувшись, он таинственно спросил: «Зачем вы сказали рядовому С., что из охраняемой колонии информация уходит на Запад?» Я ответил: «Откуда мне знать, уходит ли информация на Запад? И тем более, зачем мне этот бред говорить солдату?» Он почти шёпотом парировал, еще раз оглянувшись: «Тогда зачем Вы ему поручили искать вражеский радиопередатчик на питомнике служебных собак?»
Мне оставалось сообщить, что, на мой взгляд, из нас троих двое сумасшедших, но я здоров. Капитан продолжал настаивать на своем и сказал, что может замять это дело, если… Я не дал ему договорить и выгнал.
В ближайшие дни я вновь поехал в эту роту, где нашёл у того воина развратные фотографии, сделанные в международном лагере. В советские времена это было равносильно измене Родине. Пригласив «особиста», я показал ему моральный облик и ориентацию советского солдата, которые он проглядел, поставив Родину в «опасность» от западной заразы. Он испугался довольно сильно. Лицо его выражало «полный провал». В общем, он меня слёзно уговорил не раздувать этого дела, фото уничтожить или отдать ему. За это он был готов оперативно давать мне негативную информацию про комсомольцев части.
Так я «завербовал» особиста»!
Антиалкогольная кампания
Антиалкогольная кампания набирала силу. Алкоголь стал практически недоступен. Однако, праздники, юбилеи, гостей никто запретить не мог. А как на Руси эти события отмечать без вожделенных напитков. Естественно, что их поручалось «добывать» мне, комсомольскому работнику.
Как член многих руководящих органов местного комсомола, у меня была возможность создать определенный запас для необходимых случаев. Так, по 1-2 бутылки водки у меня дома всегда скапливалось большое количество бутылок водки, вина, шампанского… Это давало возможность удовлетворить просьбу любого моего начальника и сослуживцев, с которыми поддерживались дружеские отношения. О своих «погребах» я не афишировал.
Когда меня вызывал один из моих руководителей и ставил задачу по обеспечению его семейного торжества напитками, я делал очень серьезное лицо, которое подтверждало трудность и важность поставленной задачи и сообщал, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы праздник удался. После этого я убывал домой или по каким-либо комсомольским делам.
К вечеру, когда напряжение достигало апогея, я появлялся «изможденный, почти обессиливший», но выполнивший важную задачу! Выслушав слова благодарности, я «из последних сил» убывал домой.
Новая форма и куриный помет
Заступив на ответственный комсомольский пост, я решил сшить себе новую военную форму из материала для старшего офицерского состава – фуражку, китель и брюки. Тогда это считалось очень круто. Месяца два занял этот важный процесс. И вот счастливый момент наступил. Весь вечер я смотрел на себя в зеркало и не мог наглядеться.
Следующим утром я гордо прибыл на службу. Что-то мне с самого КПП не понравилось. Много людей, техника… Как оказалось, в моей бывшей роте произошёл побег осужденных. Весь полк был поднят по тревоге. Забыли только меня, который проживал ближе всех и мог прибыть по сигналу первым.
Подходя к зданию управления полка, я услышал команду начальника штаба: «Садись в машину, выезжаешь со мной. Ты там служил, местность хорошо знаешь!» На мою просьбу переодеться в полевую форму и получить оружие, НШ ответил, что время не ждет.
Так я в новой форме выехал на передний край борьбы с преступностью.
По прибытии на место, я получил задачу с группой осуществлять поиск бежавших на вертолете, который откуда-то прибыл к нам. Эту машину я видел так близко впервые.
Облет территории был не сложен, все места были мне знакомы. И вот в ходе осмотра местности, я заметил, что дверь в одном из одиноко стоящих деревянных сараев открылась и резко закрылась. Позже оказалось, что это был обычный сквозняк, но в ту минуту я понял, что надо совершить почти подвиг.
Приземлившись недалеко, мы высадились и окружили сарай. Я взял у одного из офицеров пистолет и лично решил осмотреть помещение. Ворвавшись во внутрь, я почувствовал, что всё вокруг закружилось, на меня напали какие-то существа. Пришло выскочить на улицу. Оказалось, что это был обычный курятник.
Я там находился всего несколько мгновений. Но этого хватила, чтобы куры привели, мягко выражаясь, мою новую долгожданную форму в состояние, не позволяющее её носить советскому офицеру.
"Культ" моей личности
Сейчас уже трудно представить, что в те времена хороший снимок можно было сделать только в фотоателье. Снимки были скучные и статичные. А вот жизненные динамичные фотографии самому сделать было практически невозможно. Все эти фотоувеличители, ванночки, проявители, закрепители…без хороших навыков не способствовали качеству. Часто нельзя было на этих фото узнать себя, не то что других.
Как-то в полк приехали представители дивизионной
