Что это?
Вместо платка он вытащил предмет, похожий на пистолет. Нет, не похожий, а самый настоящий. Кажется, имени Макарова. Вороненый затвор, предохранитель, мушка, рифленая ручка. Видимо, сосед Никиты оставил его в кармане по забывчивости или раздолбайству.
«Застал бы — рука б не дрогнула», — прозвучала в голове цитата бывшего офицера Российской Армии.
«А у тебя дрогнет? Давай, Вадик, не забывай, что ты настоящий мужик! Теперь ты в более выгодных условиях. У него бицепсы, а у тебя пистолет! Стрелять ты умеешь!» Прошлой осенью руководство банка вывозило желающих на стрельбище. Вадик стрелял из «Кедра» и «Макарова», правда, резиновыми пульками. Боевые банкирам не доверили. Стрелял не очень удачно, но инструктор сказал, что способности есть и их надо развивать. Вот и развивай!
С такого расстояния он не промахнется. А если подойти поближе… Да, было бы неплохо посмотреть на рожу культуриста. И еще лучше отправить его к шесту. Пускай станцует.
Где Никита? Ага, все девчонок окучивает…
Снег прекратился, но откуда-то подул ветер. Холодный и горький на вкус, словно водка. Хотя у ветра не может быть вкуса. Наверно, тоже спецэффект.
«…Прикинь, они нас в подвале обложили, а у меня последний рожок… Давай еще выпьем», — голос Паши звучал, словно из-под танцпола.
«Извини, сослуживец, у меня сейчас дела поважнее, чем твой рожок… Мне вопрос срочный решить необходимо. Вот решу и выпьем».
«…Трудовые будни — праздники для нас…» — пела пластинка. Танцовщица возбуждающе застегивала пуговицы на блузке.
Вадик встал из-за столика.
«Куда ты, братишка? Я тебе еще не все рассказал».
«Сейчас вернусь. Только стану вдовцом — и вернусь…»
Нет, в Лерку он стрелять не будет. Он любит ее. А любовь постоянно надо доказывать, как сказала Сандра. Вот он и докажет. Чтоб поняла, кому изменила. Настоящему мужику, готовому на подвиг!
Он передернул затвор. Громко так, с трагическим оттенком. Все, даже Никита, обернулись на звук.
Оттолкнул возникшего не по делу официанта, вытянул руку с пистолетом и сделал несколько решительных шагов.
— Эй, урод! Узнаешь?!
Лерка и спартанец посмотрели на него. Лерка заморгала. Когда она волнуется, всегда моргает. Спартанец не заморгал. Просто поднялся с места. Ну и прикид на нем. Облегающая футболка, шорты, платочек вокруг шеи. Типичный педик.
— Сейчас ты примешь смерть жуткую, лютую! — объявил Вадик, нацеливая ствол пистолета в его широкий лоб. — И никогда больше не сможешь подойти к чужим женам! Умри, свиняй в кляре!
Он плавно нажал на спусковой крючок, как учил тесть сына Лешку. Но крючок не нажимался, словно был приклеен к ударно-спусковому механизму. Вадик даванул посильнее. Тот же эффект. Что за хрень?!
Попробовал помочь вторым пальцем. Крючок не сдвинулся ни на миллиметр. Вот напасть! Пушка дефектная! Поэтому и не можем с бандформированиями покончить!
Культурист нагло, по-свиняйски усмехнулся.
Ничего, педик, рано радуешься!
Вадик размахнулся и швырнул пистолет прямо в рожу врагу, надеясь попасть в мясистый нос. Не попал. Враг присел, пистолет просвистел у него над темечком и ударился в мраморную колонну, разлетевшись на запчасти, словно игрушечный.
А может, пестик и вправду игрушечный? Он же не проверял! И что же теперь делать?!
Последний вопрос возник не случайно. Ибо враг выпрямился и пошел в наступление. Решительно так и конструктивно. Запасного пистолета в карманах бушлата не было.
Лерка, не вмешиваясь, внимательно наблюдала за происходящим.
«Ага, думаешь, испугаюсь?! Как тогда в кабаке на Катькином дне рождения? Думаешь, сбегу? Нет, сейчас ты поймешь, какому мужику рога наставила!»
Он зарычал и прыгнул на соперника. Но соперник умело уклонился и в свою очередь выбросил вперед кулак, на котором Вадик успел разглядеть перстень с черным камнем.
Это было последним жизненным наблюдением перед тем, как все куда-то исчезло. Правда, еще некоторое время слуховой аппарат улавливал возмущенный голос фронтовика Паши, кричавшего что-то на правильном матерном языке.
* * *
Ссора началась из-за какой-то ерунды. Кажется, он сказал, что она зря покрасила волосы. Что теперь в народе про нее будут слагать анекдоты. В общем-то, пошутил, но она отреагировала серьезно:
— Может, мне и вещи новые не стоит покупать? И косметику? Конечно, зачем? Только лишние траты. Моя задача стоять в грязном халате у плиты или гладильной доски. Любимого мужа это вполне устраивает.
— Почему в грязном? У нас есть стиральная машина.
— Если б я не настояла, до сих пор бы стирала в тазике. Ты-то не стирал.
— Зато не поправилась бы на три кило за полгода.
Это было уже неудачной шуткой. Лерка болезненно относилась к вопросам внешности. Да, она действительно немного поправилась, но всячески боролась с лишним весом диетами и вечерними упражнениями с легкими гантелями. В отличие от Вадика, у которого уже наметились перспективы по увеличению объема живота. И перспективы нерадужные. Но Лерка никогда не подкалывала его по этому поводу.
Она, правда, не набросилась на него с визгом, но как-то нехорошо посмотрела и неожиданно замолчала.
Все бы ничего, но они ехали в гости все к той же дорогой подруге Кате. Лешку подсунули тестю с тещей.
А даже легкая ссора накануне пьянки чревата последствиями, ибо пьянка, как говорят наркологи, не глушитель, а катализатор проблем. Катя с мужем недавно прикупили пентхаус в Приморском районе и пригласили супругов на смотрины жилплощади. Новосельем в полной мере это было пока нельзя назвать — в квартире едва закончился ремонт, но похвастаться жилищным счастьем не терпелось. Особенно Катьке, занимавшейся дизайном и выбором мебели.
Из гостей была еще одна пара — друзья мужа. Из угощений — шведский стол с обилием алкоголя, но дефицитом закуски. Квартира производила гнетущее впечатление своими размерами. Это не Леркина с Вадиком ипотечная двушка в панельно-кирпичной высотке. Одна из комнат была переоборудована под небольшой спортивный зал. Несобранные тренажеры в упаковках лежали у одной из стен. Катька, пройдя в центр комнаты, довольно похвасталась:
— А здесь я буду беречь фигуру! И не надо платить за фитнес! Жаль, бассейн не поместился.
Напоминание о фигуре пришлось весьма кстати.
Лерка, обычно равнодушная к выпивке, в тот день набросилась на нее, словно алкаш, выпущенный из лечебно-трудового профилактория. Рюмаху за рюмахой. При этом с Вадиком практически не общалась, холодно и скупо отвечая на его реплики. И выпила совсем уж неприличную порцию виски после упоминания Катькой компаньона мужа Эдика. Который якобы уехал в Австралию выбирать недвижимость. Мол, хочет перебраться в цивилизованную страну. «Скатертью дорога», — подумал Вадик.
Разумеется, ближе к завершению посиделок он предъявил легкие претензии любимой супруге по поводу ее пьяного состояния.
— Зайка, зачем ты нажралась, как свиняй?
— Тебя это так волнует? — довольно трезвым голосом ответила зайка. — Я тебе что, создаю какие-то проблемы? Я что, не имею права выпить?
— Имеешь, но… Зачем так много? Это вредно… Голова болеть будет.
— Ах, какая забота о моем здоровье! Ну надо же! Может, ты лучше позаботишься, чтобы мне не надо было стоять у массажного стола? Чтобы я могла ходить в фитнес-клуб. А то ведь я толстая и некрасивая!
— Я так не говорил. А что касается стола, то не ты одна работаешь.
— Да, конечно же! Кормилец наш и поилец. Что бы мы без него делали? Прозябали в голоде и холоде! Ха-ха-ха…
Лерка как-то театрально засмеялась.
— Успокойся, — жестко осадил Вадик.
— Ах, какие мы со мной смелые! Ха-ха-ха! Я-то спокойна, маленький мой мальчик. А вот тебе надо беспокоиться.
— О чем это еще?
— Не слишком ли легко тебе все достается? Просто праздник какой-то. Только то, что легко достается, так же легко и теряется.
Лерка налила себе еще виски, часть которого расплескала по столу. Вадик попытался отобрать у нее рюмку. Ситуация его не очень радовала. Что у трезвого на уме… Ишь как запела. Фитнес ей подавай. Владычица морская.
— Отдай, пожалуйста! Ты уже никакая!
— Я давно уже никакая!
Перетягивание рюмки закончилось ничьей. Рюмка выскользнула и разбилась о свежеположенный испанский кафель. Вбежавшая в кухню-столовую Катька захлопала в ладоши:
— Посуда бьется к счастью!
— Так, может, весь сервиз перебьем? — попытался смягчить обстановку Вадик, но шутка не помогла.
Лерка оттолкнула его и, шатаясь, ушла в соседнюю комнату, где у стены стояло белое фортепиано, купленное Катькой для интерьера по совету дизайнера. Через секунду оттуда донеслось ее пение под аккомпанемент упомянутого инструмента. Играть она, разумеется, не умела, поэтому лупила по клавишам как придется.
