сопротивлялся. Кому-то он не нравился. Начальника, возможно, из-за денег. Я не удивлюсь, если у него хранились деньги или просто кому-то надоел. Двое убиты, как вы сказали из автомата третьего. Что касается другого, то при падении всякое может случится. Спортсмены иногда травмируются также. А здесь сильный удар сверху падающего тела, неудачное падение и, как итог, травма не совместимая с жизнью. У кого-то была хорошая возможность свести старые счеты.
– А собака?
– А что собака! Она застрелена. Когда я уходил, вдруг набежала вот и выстрелил. Жаль её, но выбора не было.
– Пусть будет так, хотя её нашли уже мёртвой, и она была с теми с первыми. Как-то не очень правдоподобно. Есть ещё версии?
– Не собираюсь их специально придумывать. Времени для более изящной фантазии, которая понравилась бы вам, у меня нет. Экспромт. Правду я уже рассказывал ранее. Есть ещё вопросы подобного плана?
– Подобного нет, но вот один, не дает покоя. Кто вы?
– Ясно. Вы мне не верите.
– А вы бы себе поверили?
– А что в данной ситуации есть выбор?
– Согласен, выбор не велик. Документы у вас подлинные и вы, в самом деле, журналист, а вот ваше описание побега сильно притянуто за уши.
– Какие уши, такой и рассказ.
– Я повторюсь – это почерк профи. Специалиста.
– Слушайте, а если бы я сказал, что прошел специальную подготовку, вы бы поверили?
– Разумно, но тогда я бы спросил, зачем вы к ним попали?
– Ну, вот видите, ответы порождают новые вопросы. И чтобы не запутаться во лжи, которую вы бы хотели от меня услышать, я выдаю вам то, что если кажется бредом, то, как минимум, не провоцирует новых вопросов, а как максимум, вам ли не знать, что порой самое неправдоподобное и есть правда.
Джеймс поднялся из кресла, подошёл к окну и, постояв, повернулся:
– Да, каков бы ни был ваш рассказ проверить или опровергнуть его нет возможности. Здесь вас трудно уличить, свидетелей нет. Знаете, что если бы это были вы, то ваши действия достойны восхищения. Это я, как профессионал, говорю.
– Если бы это был я, то в глубине души был бы польщен, но радости не высказал бы, да и вообще не вышел бы к вашим солдатам, а добрался до населенного пункта и вернулся в столицу. Я всё-таки что-то видел в этом мире и понимаю, что люди, к которым вы меня относите, не любят свидетелей.
– Увы, вы даже не представляете, к какому типу людей я могу вас отнести.
– Наверное, к специальным войскам. Такие подвиги.
– Не совсем так. Они действуют по указанию и более прямолинейно – ликвидировать, уничтожить базу. Здесь была битва за выживаемость и методы борьбы были просто, как самооборона. Если в одном лице, то это более высокий уровень.
– И кто же?
– Агент.
– Ну да. Французский агент проник на территорию базы.
– Почему бы и нет? То, что там могло быть, интересует многие страны.
– И вашу?
– И нашу.
– Ну и как? Интересна вам база, что с моей помощью обнаружили?
– Возможно, но не в ней суть, таких много в мире.
Я не стал привлекать внимание новыми вопросами, но то, что он спрашивал, и каким будничным тоном это сказал, ещё раз заставило меня усомниться в том, что эта база была ему не известна. За эти несколько дней они проверяли меня, потери, утечку информации. Если майор мог быть не в курсе, то сделав обо мне запрос, он запустил механизм и когда запрос дошёл до Джеймса, многие уже знали, что я жив, убрать меня уже было сложно, а случайность – глупо. Пришлось менять правила игры по отношению ко мне. Но не думаю, что оставят меня в покое сразу. Но это всё потом.
– Так вы меня возьмёте с собой? – поинтересовался я.
– Как и сказал, Собирайтесь.
– Нищему собраться только подпоясаться. Всё мое на мне. Разве только документы у майора.
– Верните ему документы, – приказал Джеймс, и обратился ко мне. – Сейчас вас снова проводят к себе, а перед полетом пригласят.
Майор достал мой паспорт, протянул мне, а я положил его в нагрудный карман куртки. Через два часа, после того, как я их покинул, за мной пришли, и мы вылетели в Буэнос-Айрес.
Пока летели, Джеймс не задавал вопросов, казалось, он вообще забыл о моем существовании и был погружён в свои мысли, глядя в иллюминатор, а может быть, действительно, просто смотрел. Мне очень хотелось знать, о чем он думает. То, что без внимания он меня не оставит, я не сомневался, но пожалуй, стоило самому предпринять шаги, и дать ему повод для встречи. Как это сделать пока не знал, как не знал и того, что встреча будет действительно случайной.
Я подумал о том, какие дальнейшие мои планы. То, что я увидел обе базы, особой ценности для меня не представляло, но это надо было использовать для дальнейших действий. Но пока никакого чёткого плана не было, я не стал утруждать себя мыслями и смотрел на проплывающие внизу пейзажи. Вертолет сел на каком-то небольшом аэродроме, где нас ждала машина. В город мы въехали с северной стороны.
– Вас домой? – задал вопрос Джеймс.
– Разумеется, – назвал адрес, хотя был уверен, что он его знает.
Выйдя из машины, я вошёл в дом, достал запасной ключ, что прятал в холле, и вошёл к себе в квартиру, которая встретила меня своим уютом, к чему я уже привык.
Приняв душ, лег в постель, в надежде расслабиться, уснуть, но не получилось, потому, как мысли крутились вокруг произошедших событий и требовали их анализа. Мой мозг не привык засыпать, когда были не решенные задачи, и надо было работать, а тут ещё и желудок напомнил о себе. В холодильнике были консервы, что характерно для одинокого мужчины. Семейной жизни я не испытал, но я свыкся с этим. Мне не светило жить, как живет большинство людей, но всё равно не был лишен обычных человеческих слабостей. Если я иду по улице, разглядывая витрины, любуясь женскими ножками, то приходится смотреть и за тем, кто возле меня, и случайно или нет. А общение? Часто люди говорят, а потом уже обдумывают, что сказали, получая проблемы. Я же сначала думал, взвешивал свои слова, а потом говорил, потому что и других проблем хватало. Любой человек, кроме меня, может считать, что у него есть личная жизнь, но не я.
Отогнав мысли об одиночестве, я сварил кофе. Его аромат разнесся по комнате, и я с удовольствием пил его
