и, поднявшись из-за столика, ушёл, не протянув ему руки.
Я бы не сказал, что опустошен, но у меня появилось чувство, которое наступает, когда завершаешь дело и не так плохо. Я понимал, что основная моя функция была не том, чтобы добыть информацию, а в той встрече. Передать информацию дальше. Я всё сделал, хотя для меня это было неожиданным заданием. Знали бы в Центре, тогда сказали бы просто сиди тихо и жди. Но всё закончилось.
Примерно через пару дней, я получил информацию, что моя миссия в Аргентине закончена, и я могу уезжать, чего я делать не собирался
В течение двух месяцев я ездил по странам Латинской Америки, где встречался с искусствоведами, по рекомендации Густаво. Подбирал и отправлял экспонаты в Париж. Я занимался своим делом, и оно мне нравилось. Но перед своими вояжами я встретился с Симоном и Андре.
– Возьми, здесь наброски одной статьи, – протянул я ему рукопись. – Андре, помоги выйти на местных, а там решите. Но предупреждаю, что меня там не должно быть. Откуда информация сами придумаете. Согласуйте время публикации. Если раньше, то всё сорвёте, тогда вам придется уезжать. А так, это вам даст возможность открывать многие двери.
– Но это, же твое. Ты рисковал, – возразил Симон.
– Мне это не интересно. Считай, что пришёл человек с улицы, обеспокоенный ситуацией, дал информацию и ушёл. Себя не называл, боясь мести. Ты провел расследование, и передаешь информацию властям. Информация точная. Поверь.
23
Время неумолимо двигалось, и летом наступил момент моего отъезда. Накануне я встретился с Лаурой. Она опять была в деле, и настроение у нее было не плохое. Мы расстались, как хорошие знакомые, без сожаления, но с легкой грустью. Попрощался с журналистами, кого знал.
В самолете, что возвращал меня в Париж, были другие стюардессы, наверное, Жаннетт уже работала в офисе. Сам Париж встретил меня летним зноем города, по которому я скучал.
На другой день по прибытии в Париж, проверив, нет ли слежки, оставил в тайнике дубликат шифровки и позвонил по телефону.
– Вам привет от Саманты. Она передала посылку. Можете её забрать завтра. Я буду в торговом центре Самаритен с двенадцати до часу, в кафе на втором этаже. У меня красная рубашка и сумка с надписью «Adidas».
– Хорошо. Спасибо.
Конечно, ни в какой Самаритен я не собирался. Информация оставлена и забрать её надо сегодня, в том же торговом центре, но только в другом месте, где знал связной. В тот же день заехал в редакцию, где пообщался с главным редактором. Перед моим уходом он спросил:
– Статью ты готовил?
– Какая разница.
– Симон отказался от гонорара.
– Я тоже отказываюсь. Знаешь, направь его на благотворительность.
– Как скажешь. Хоть ты и дергал меня за нервы, но я пережил тот период. Будешь искать работу приходи. Возьму.
Я его поблагодарил, а в последующие дни занялся вместе с Элен подготовкой новой коллекции экспонатов в салоне. Экспозиция имела успех, и многие экспонаты были проданы.
– Поедешь еще? – спросила Элен.
– Ну, уж нет. Так пришлют.
В один из дней я заметил метку, что для меня оставлена информация. Это огорчило. Я только что вернулся, и хотелось перевести дух. Записка была краткой. «Благодарим за проделанную работу. Представлены к награде».
Я прочитал её и сжег. И надо было меня дергать для этого? Что толку мне от этой информации. На какое имя выписан документ о награде? Или в графе кому, оставлен прочерк. Да и как она выглядит, эта награда?
Так прошло несколько дней в заботах, что я не мог выбраться на Монмартр. Но в теплый летний вечер, я, бросив всё, сидел в кафе на площади, где так давно вёл разговор со своим другом, держа стакан красного сухого вина.
– Скучаем? – услышал я знакомый голос, который очень меня порадовал.
– Скажем так, грущу,– ответил я, не поворачиваясь на голос. – Жду, когда ты придёшь и составишь компанию.
– Это я тебя жду почти год.
– Вот потому и грусть. Скука это более грубо. Бездеятельно, безнадежно, а грусть она всё-таки легче. Вот, вспоминаю тебя, как мы сидели. Садись старина, я рад, что с тобой всё в порядке, что ты жив и снова рядом.
Николя опустился на стул. Мимо шли туристы. Мы, молча, наблюдали за ними, просто отмечая про себя их вид. Одна женщина, смуглая, остановилась у лавки с сувенирами, напротив места, где мы расположились. Всё было, как год назад.
– Откуда она? – спросил Николя.
– Испанка, – был мой ответ.
– Пари? – предложил он.
– А давай, – оживился я, и поднялся со стула.
2014 г.
(фото Горюнов Ю.)
