лиц, а таких много не бывает.
– Это так. Жаль, конечно, что так случилось, но надо закончить дело, чтобы обезопасить вас. Иначе неизвестно, насколько отложится передача моей информации. Дорадо уже начал терять чувство меры. Так, когда вы намеревались вернуться?
– Может быть и завтра или через пару дней.
– Поживите здесь пару дней, посмотрите город, а потом спокойно возвращайтесь. Он не будет вас искать.
– Почему?
– Видите ли вы один из немногих, а может быть, и единственный, кто может помочь завершить моё последнее дело. К тому же часть информации вам знакома, вы одиночка, как и я. Раз работаете давно и до сих пор живы, то вас надо беречь. Считайте, что это помощь от старшего товарища. Так что возвращайтесь спокойно.
– Надеюсь, вы не собираетесь меня светить, чтобы он получил указание свыше? – надеясь, что он понял, что я говорю о Джеймсе. Он понял.
– Я понимаю ваше беспокойство, но все будет иначе. Такими, как вы, не разбрасываются. Как часто у вас были реальные встречи?
– Раза три-четыре, – ответил я, чуть задумавшись, вспоминая свои операции. – На первом задании, да пару раз с человеком из Центра, которого знаю с юности.
– Вот потому и живы, что сумели выстроить свои отношения. Надо полагать, и финансируете себя сами?
– Так. Я не бедствую.
– Да, деньги оставляют след. Ясно, что семьи нет. Пора заканчивать встречу. Бумаги на столе. Сумеете их перевезти через границу?
– Через эту да, зашифрую, и запомню, а дальше и не повезу. Опасно.
– Хорошая память?
– Иначе нельзя.
– Вопросы ко мне есть?
– А Джеймс?
– О нем не думайте. Он успокоится. Возможно, сам предложит сделку молчания. Скажу, что намекать ему, чтобы вас не трогал, никто не будет, иначе он поймет больше чем необходимо. Сумеете с ним договориться?
– Думаю, да. Он умеет думать, а значит, ему нет смыла лишний раз светиться в делах, что к работе не имеют отношения.
– Договорились. Удачи вам, а я передаю свою работу в ваши руки. Пока подождите, ситуация подскажет, как действовать.
– А не будет скучно на покое? Или вдруг пройдет время и обратятся?
– Не будет. Я уеду так, чтобы не тревожили. В мире много мест, где можно наслаждаться жизнью, не думая об опасностях, кроме собственных болезней. Ещё что? Если есть вопросы, спрашивайте, на что смогу отвечу.
– Меня смущает то, что я вынужден был идти на контакт. Вы сами сказали, что мы профессионалы, стоило ли так все усложнять. Это не мой профиль задания.
– Понимаю. Конечно, можно считать это прихотью старика. Но всё не так. Не считайте себя курьером. Я предпочел доверить информацию не тайнику, а проверенному человеку лично. К тому же ваша информация вместе с моей значительно весомей, и надо чтобы о ней знали как можно меньше людей. Но и это не главное. Я, как и сказал, не шифровал информацию, а значит, вам её надо знать, возможно, пригодится в будущем. Вам же. Там она нужна, чтобы наметить план работы, а вам нужна в целом.
– Это я понял, но я могу оказаться в другом месте, в другой стране.
– Разве известно кого и где встретишь? Не думайте пока о том, пригодится вам информация или нет. Она у вас есть, и в нужный момент вы можете ей воспользоваться.
Наступила короткая пауза, и я сообщил: – У меня всё.
– Тогда прощайте.
– Прощайте, – я снял маску, взял со столика несколько листов и вышел из номера, тихо закрыв за собой дверь.
Войдя в свой номер, спрятал бумаги, привёл лицо в свой естественный вид и сел в кресло, включив торшер. Я мог думать о чем угодно перед встречей, но такого я не ожидал. Кто он, как я и думал раньше, гадать было бессмысленно, да и не нужно. Какая разница, кто он. Я поймал мысль, что придет время, и передо мной тоже будет выбор. Возвращаться на родину, где у меня никого нет, где я ничего не знаю, не знаю образа жизни, или как он, уехать и жить, вспоминая прошлое, наслаждаясь настоящим, и не стремясь заглядывать в будущее.
Размышлять об этом – тратить время. Я достал бумаги и стал их изучать. Информация была ценной. Там были схемы финансирования операций, координаты перевалочных баз, каналы транспортировки, а главное люди, кто все это осуществлял. Разумеется руководители. Резиденты в странах Латинской Америки. Их характеры, плюсы и минусы. Но и это не всё. Был и общий куратор по странам Южной Америки, его характеристика. Я бы не очень удивился, если бы узнал, что среди тех, о ком здесь упоминалось, был и мой вечерний собеседник, вполне возможно, что он и был главным. Сколько бы я ни старался, ни прилагал усилий и не тратил времени, достать подобное я бы не смог. Такой информацией мог владеть только тот, кто в цепи и принимает решения. Поэтому он точно в списке, иначе, если вдруг всплывет всё, то начнут с тех, кого здесь не упомянули. Да, в этом случае уйти на пенсию хороший вариант. Центр не будет работать грубо. Им там важно знать сеть, а не рушить её, знать, что в ней происходит, а вербовку, найдут, кому поручить, важно знать к кому подходить и с чем.
Два последующих дня мне отдыхать, поэтому всю ночь провел, запоминая информацию, шифровал её. Когда всё было закончено, за окном уже было светло. Я убрал бумаги, уничтожил первоначальные записи. Повесил на дверь табличку «не беспокоить» и лег спать.
22
На следующий день, около двенадцати я спустился в ресторан, пообедал в одиночестве и отправился в город. Кто знает, может быть, придется ещё побывать здесь, так, почему не потратить время на то, чтобы узнать его лучше. Что, хотел предпринять мой ночной собеседник, по моей защите от Дорадо, я не знал, но лишь одна мысль зависла, что это может быть, и она периодически возвращалась по время моих прогулок по городу. Я не покупал аргентинских газет, потому как не нашел их. Здесь государственный язык – португальский, а не испанский, поэтому спрос на испано-язычные газеты, не велик. Два дня прошли спокойно. Вечером, выходя из номера, я обратил внимание, что в тот номер, где была встреча, входит молодая пара, вероятно, он уехал в ту же ночь. На вторые сутки вечерним рейсом я вылетел в Буэнос-Айрес, который встретил меня прохладой душной ночи. Я сразу проехал на конспиративную квартиру, потому как, опасался ещё ехать на основную, и там придал себе свой реальный вид. Подумал, что пора
