вкус, а потом мы ее выкинем.
Остальной сыр Сэм натер на терке, а последний кусочек размером с лесной орех протянул мне. С вином пармезан показался вкуснее обычного. Или наоборот: вино с сыром? Похоже, Сэм понимал это, потому что довольно хмыкнул, когда я на несколько мгновений прикрыла от удовольствия глаза.
Взяв две чистые кастрюли, он налил в одну молока и поставил на газ. Движения Сэма были точными и уверенными. Его профиль с выступающим подбородком и четко очерченными скулами казался невероятно мужественным, а белая рубашка красиво обрисовывала плечи и руки. Я наблюдала за Сэмом с восхищением, в котором ни за что бы ему не призналась. В груди стало тесно.
– Для соуса бешамель важно, чтобы молоко было теплым, но не кипящим, – пояснил он. – Присмотри за ним. Оно имеет дурную черту убегать. Прямо как ты.
Я пропустила шпильку мимо ушей. В другой кастрюле Сэм растопил масло и, помешивая венчиком, добавил две столовые ложки муки.
– А взвесить не надо?
– Опирайся на свои чувства, а не цифры.
Я закатила глаза на это самодовольное утверждение, но на дне образовалась равномерная масса, прямо как на сайте с рецептом.
– Где ты этому научился? – спросила я, прислонившись бедром к шкафу совсем рядом с ним.
– В Италии. Кулинарная школа стала чем-то вроде трудотерапии после нашего расставания. Нужно было время, чтобы прийти в себя.
Он сказал это совершенно нейтрально, будто это случилось не с ним, но мое сердце пропустило удар. Я вдруг представила, что Сэм страдал так же сильно, как и я. Почему-то мне всегда казалось, что ему это расставание далось куда проще, чем мне, хотя письмо, найденное в коробке из-под туфель, говорило об обратном.
– Как там молоко? – спросил он, и я вздрогнула всем телом.
На дымящейся поверхности стала образовываться пленка.
– Эм-м-м, наверное, оно готово?
Сэм ухватился за тонкую ручку кастрюльки, подхватил ее и начал переливать молоко тонким ручейком в смесь муки и масла, непрерывно размешивая венчиком. Я вытянула шею, завороженно наблюдая за его красивыми руками. Через минуту у него получилась идеальная кремовая масса.
– Не может быть, – сказала я, качая головой. – Я битых десять минут мешала, и ничего не вышло. Признавайся, ты сжульничал?
Легкая улыбка коснулась губ Сэма. Вертикальная складка между темными бровями немного разгладилась. Взяв мою свободную руку, он положил ее на венчик. По тыльной стороне ладони заплясали маленькие искры, будто бы меня лизнуло солнце. Это чувство не пропало, даже когда Сэм убрал свою руку.
– Помешивай, а я пока смажу маслом формы для запекания.
– Как скажешь, – сглотнула я. – Кстати, где вы их прячете? Я всю кухню перерыла, но ничего подходящего не нашла. Они у вас то слишком круглые, то слишком металлические, то слишком маленькие…
– Ты искала одну, а нужно было двенадцать.
Сэм широко улыбнулся. Бабочки в моем животе снова ожили. А может быть, они просто напились дорогущего вина и решили потанцевать? Кто их знает? Но мне захотелось попросить Сэма улыбаться почаще.
– Почему двенадцать? – с придыханием спросила я, пытаясь оторвать взгляд от его губ.
Открыв один из настенных шкафов, Сэм достал керамические формы десять на десять сантиметров, красные снаружи и белые внутри. Они уже попадались мне на глаза, но я их сразу же отмела за слишком малый размер.
– Мы никогда не готовим одну большую лазанью. Миссис Хиггинс делает каждому свою порцию. Возни побольше, зато гораздо эстетичнее.
Он расставил формы на кухонном острове и с какой-то невероятной скоростью наполнил их в нужном порядке всеми ингредиентами. Я только успела допить третий бокал вина, а он уже отправил их в духовку и развел руки в сторону.
– Если тебе надоест политика, ты мог бы стать поваром, – сказала я.
Сэм снова наполнил мой бокал, подбородком указал отойти от плиты и принялся приводить кухню в порядок. За считаные секунды грязные поварешки и кастрюли оказалась в посудомоечной машине.
– Кто для тебя готовит в Лондоне?
– Служба доставки, – ухмыльнулась я. – В любимых ресторанах мне нужно лишь назвать свое имя и сказать: «Как обычно».
– А почему не готовит Арун?
Я обрадовалась, что Сэм вытирал рабочую поверхность бумажным полотенцем и не видел, как я испуганно закусила нижнюю губу.
– Эм-м-м, ну, у меня ненормированный график. Никогда не знаю, во сколько вернусь с работы, поэтому сложно подгадать, к какому моменту должна быть готова еда.
– Ее всегда можно разогреть. – Сэм внимательно посмотрел на меня. – Было бы желание.
На последнем слове бабочки взмыли вверх, щекоча крылышками.
– А ты бы готовил для меня?
Сэм подошел ко мне так близко, что я могла слышать, как громко стучит его сердце.
– Каждый божий день, если бы ты была моей невестой.
15
Весь ужин я была сама не своя. Ловила каждое слово Сэма, каждый его жест. Брошенная, словно между делом, фраза так разительно контрастировала с той, которую он сказал в телефонном разговоре с Харпер, что я окончательно запуталась в его чувствах ко мне. «Если бы ты была моей невестой…», «Просто гормоны играли…» крутилось в голове без остановки. Первая фраза была пропитана обещанием счастливого будущего. Вторая – горьким сожалением о зря потраченном времени.
Помогая мне убрать со стола после ужина, Мэри сказала:
– Миссис Хиггинс превзошла саму себя. Но куда она запропастилась?
Я переглянулась с Сэмом.
– Ей пришлось уехать. Я не хотела вас беспокоить и…
– И поэтому Роуз сама приготовила для нас этот потрясающий ужин, – закончил он за меня.
На мой немой вопрос Сэм едва заметно покачал головой.
– Роуз, это была лучшая лазанья в моей жизни. – Роберт медленно поднялся со своего стула.
– Почему ты ничего не сказала? Я бы с удовольствием тебе помогла, – сказала Мэри и, бросив на мужа встревоженный взгляд, добавила: – Роберт, иди в гостиную, отдыхай.
Тот недовольно выдохнул, но в итоге кивнул Барни следовать за ним.
– Мам, Роуз прекрасно справилась сама, – сказал Сэм, собирая со стола хлопковые белые салфетки и столовые приборы.
Почему он так нарочито умалчивал о том, что, положа руку на сердце, сам приготовил эту лазанью? И, кстати, она и в моей жизни тоже была лучшей…
– А я-то думал, что твой максимум – это позвонить в доставку пиццы, – скептично изогнул брови Джейми.
– У меня есть скрытые таланты.
И у одного такого таланта есть имя – Сэм Стоун.
Зайдя за ним на кухню с пятью бокалами из-под вина, я встала у посудомоечной машины и зашептала, чтобы не расслышала Мэри, которая убирала в холодильник недоеденную лазанью.
