Я сообразила, что она говорит о Рохане, и усмехнулась. Денщик, фрейлина. И еще толпа слуг. При должном усердии я могла мечтать, чтобы стать одной из них. Какие разные у нас с Линной жизни. Но по мне лучше уж моя: с детства подготовили к тому, что никто в этом мире не позаботится обо мне, только я сама. А Линну держали в условиях тепличного цветка, а потом неожиданно бросили в воду, чтобы выплывала сама.
— Ладно, не стоит отчаиваться, — оптимистично заявила ей, махнув рукой на бачок. — Я тебя научу. Неси сюда свои вещи, будем стирать.
— Давай я тебе заплачу, а ты мне постираешь! — обрадованно предложила Линна. — У меня есть деньги, ты не думай!
— Деньги и у меня есть, — фыркнула я. — Стирать ты будешь сама, таковы правила.
— Но я сотру в кровь руки!
— А мы приготовим мазь. Я знаю отличный рецепт, монашки нас научили.
Линна с любопытством оглядела меня с ног до головы:
— А ты, наверное, из очень бедной семьи, да?
Я замялась. Опять говорить, что я не знаю свою семью? Быть может, моих родителей давно нет на свете, быть может, они живы и уже забыли обо мне. А бывает так, что детей крадут, или они теряются навсегда. Когда-то давно мне хотелось узнать все о себе, о тайне рождения, о причинах, побудивших моих родителей подбросить меня в монастырский приют. А теперь. Наверное, это мне уже не нужно. Чем мучиться, проще думать, что я сирота. И никаких вопросов.
Именно так я и ответила Линне. Она всплеснула руками с непередаваемой эмоциональностью, воскликнула:
— Бедненькая! Так значит, тебе некуда уезжать на выходные и каникулы?
Я только улыбнулась, пожав плечами. Юбка достаточно отмокла, и я принялась с силой тереть ее о ребристую доску. Линна смотрела на это действо с интересом, а потом сказала:
— Знаешь что, ты будешь моей фрейлиной.
— Прости, что?
— Ну да! — с воодушевлением продолжила она излагать свою мысль. — Ты переселишься в комнату рядом с моей и будешь во всем мне помогать! Нет-нет, я уже поняла, что ты ничего за меня делать не будешь, — рассмеялась, видя упрек в моем взгляде. — Просто помогать. Как это делают фрейлины! И папеньке мы скажем, что ты моя подруга, вот и все! Ты поедешь со мной на выходные домой!
— Подожди, подожди, — попыталась я умерить ее пыл и одновременно осознать. — Ты меня нанимаешь фрейлиной? А если я не согласна?
— Как это не согласна? — изумилась Линна. — Быть фрейлиной цесаревны — это большая честь! Тебе все будут завидовать, глупенькая! А на зимние каникулы маменька непременно устроит неделю балов. Ты когда-нибудь была на императорском балу?
— Нет, — призналась я со смехом, продолжая тереть подол юбки о доску. — Кто бы меня туда пригласил?
— Вот видишь!
Линна крутанулась на месте, изобразив замысловатую фигуру руками, как будто танцевала с невидимым кавалером, и чуть было не поскользнулась на заляпанном мыльной пеной полу. Я подхватила ее за спину в последний момент, и цесаревна залилась нервным смехом:
— Разве это не судьба, Адриана? Ты должна, обязана поступить ко мне на службу!
Оправив платье таким жестом, как если бы оно было с пышным турнюром, Линна заметила веско:
— Взамен я помогу тебе удачно выйти замуж. Не благодари. Маменька всегда меня учила быть доброй к своим слугам.
Отжав юбку, я встряхнула ее над баком, жмурясь от холодных брызг воды, и повесила сушиться на специально протянутую через все помещение прачешной веревку. Взяла блузку и принялась мылить пятна, обдумывая предложение Линны. Вальтер сказал бы, что я несмышленая дурочка. Действительно, от таких предложений не отказываются! Да и цесаревна весьма приятная в общении девица. Ну, замашки у нее барские, но разве может быть иначе при ее титуле и богатстве?
Однако соглашаться я спешить не буду.
Но и не откажусь.
В конце концов, приблизившись к Линне, я смогу больше общаться с Роханом… И это главное!
— Спасибо за предложение, Линна, — улыбнулась я так, как учила сестра Каллен — скромно и мило. — Давай договоримся: в академии я буду твоей подругой, а на выходные, если хочешь, побуду фрейлиной.
— Хорошо, — неуверенно ответила цесаревна. — А так разве можно?
— Думаю, никто этого не запрещал. И замуж мне рано выходить. Сначала я хочу доучиться в академии.
— Кому она нужна, эта учеба?! — воскликнула Линна. — Разве что мужчинам, но они на то и мужчины! А для девушки главное в жизни — удачно выйти замуж! Чтобы муж был богат и хорошо принят в обществе. Для остального есть слуги.
Да. Слуги, как я.
Со вздохом я покрутила головой:
— Давай-ка сначала закончим стирку, а потом поговорим про замужество. Бери свою блузку и три, как я тебе показывала. Нам еще вещи сушить, между прочим.
Вещи неожиданно высушились очень быстро. Я нашла у веревки кристалл, вмурованный в стену, и ради интереса нажала на него. Вспыхнув ярким блеском, он погас, а из пола прямо на нашу постиранную одежду начал дуть горячий воздух. Даже Линна изумилась, что уж говорить обо мне!
Мы обе оказались совершенно не знакомыми с современным оборудованием прачешных. Я по причине замкнутой жизни в монастырском приюте, а Линна просто раньше никогда не была в хозяйственных помещениях. Зато теперь научились.
Собрав и сложив вещи, мы вышли из прачешной, и цесаревна направилась прямиком на первый этаж. Я окликнула ее:
— Линна, куда ты идешь?
— Надо сказать госпоже Перетти, чтобы поменяла тебя с моей соседкой.
— Знаешь, я думаю, это неудобно.
— Кому это неудобно? — Линна остановилась и обернулась ко мне. — Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. А мое желание должно исполняться немедленно.
— Неудобно будет твоей соседке, — тихо сказала я.
— Ничего, это княжна Вольская, она бывает во дворце и пользуется расположением маменьки, так что не станет противиться.
— Все равно я думаю, что госпожа Перетти не согласится. Скорее всего, это противоречит правилам академии.
— Хочешь увидеть, как она согласится? — усмехнулась Линна, задрав нос. — Пойдем же.
Госпожа Перетти встретила нас не слишком дружелюбно. На требование цесаревны она долго качала головой, пыталась убедить мою новую знакомую в том, что такие капризы недопустимы, но Линна все же настояла на своем, упирая на свой титул и положение.
— Хорошо, но имейте в виду, Линна Веллар, — консьержка особенно выделила фальшивое имя цесаревны, — что вашему отцу не понравится ваше козыряние титулом. Мне были переданы его распоряжения, и в них не было пункта «потакание капризам цесаревны».
— Насколько я помню, моя маменька попечительствует женскому общежитию, госпожа Перетти, — с милой улыбкой добила старушку Линна. — И, поверьте, когда я приму от нее эту почетную обязанность, я не забуду вашего доброго ко мне расположения.
На этих словах госпожа Перетти сдалась. Махнув рукой, она сняла очки, положив их на раскрытый журнал с фамилиями, и вздохнула тяжко:
— Хорошо, ваше высочество. Но больше поблажек не будет, имейте в виду.
Потом был переезд. Поскольку вещей у студенток было не слишком много, то прошел он спокойно и быстро, если не считать злобных взглядов, которыми меня одаривала княжна Вольская. Видимо, она сама метила на место фрейлины, а у нее отобрали такую прекрасную возможность проявить себя. Ну, а что поделать? Разве я решала что-либо в этой ситуации? Ничего.
Но с Вольской мне лучше не пересекаться в ближайшее время…
Новая комната почти ничем не отличалась от старой. Только из окна вид был лучше. Башню не заслоняли деревья, и я могла любоваться ее опасной красотой целыми днями. И в то же время она была далеко, слишком далеко, чтобы голоса достигали моего сознания. А может, браслеты на запястьях не пускали их.
Тяжкую долю фрейлин я познала практически сразу, как только уложила свои вещи в шкафчик. Линна вошла ко мне, огляделась и велела:
— Помоги мне приготовиться ко сну.
Сестра Каллен в редкие минуты расслабления, когда она забывала, что мы несмышленые девчонки, не знавшие жизни, говорила с нами откровенно, как подруга. И такими эти случайные разговоры были проникновенными, что запоминались надолго. Однажды она сказала: «Неопределенность убивает отношения. Лучше сразу объясниться, чем потом пытаться распутать узел недоговорок и глупых ситуаций».
