— Она красивая?
— Нет… да. Думаю, что да.
— Где она? — затем быстро добавила. — Прости меня. Это не мое дело. Брюс взял из ее рук чашку кофе и выпил. Затем взглянул на часы.
— Почти пять пятнадцать. Нужно ехать за Майком. Шерман быстро встала.
— Я готова.
— Я знаю дорогу. Тебе лучше идти на станцию.
— Я хочу ехать с тобой.
— Почему?
— Просто хочу и все. Мне хочется еще раз увидеть ребенка.
— Ты победила, — Брюс взял свой ранец и они вышли в холл. там был Боуссье. Люди были почти готовы начинать посадку.
— мадам Картье и я уезжаем в миссию за доктором. Вернемся примерно через полчаса. К тому времени все люди должны быть в поезде.
— Хорошо, капитан.
Брюс позвал стоящего на террасе Раффи. — Ты приготовил продукты и лекарства для миссии?
— В багажнике «форда», босс.
— Хорошо. Снимай все посты и привози людей на станцию. Машинисту скажи, чтобы поднимал пары и был готов к отъезду в любую минуту. Отъезжаем, как только я привезу лейтенанта Хейга.
— Хорошо, босс.
Брюс отдал ему свой ранец. — Отнеси на поезд, Раффи, — затем его взгляд упал на картонные коробки у ног Раффи. — Что это такое?
— Пара бутылок пива, босс, — пробормотал смущенно Раффи. — Вдруг почувствуем жажду по дороге домой.
— Ну, хорошо, — усмехнулся Брюс. — Положи их в безопасное место и не выпивай до моего возвращения.
— Оставлю вам пару бутылок, босс.
— Пойдем, тигрица, — Брюс с Шерман вышли на улицу и подошли к Форду. Она поджала под себя ноги, как вчера, но села значительно ближе к Брюсу. Когда они проезжали по дамбе, Шерман прикурила две сигареты и передала одну ему.
— Я буду рада уехать отсюда, — она обвела взглядом болота, с поднимающимся над ними утренним туманом.
— Я ненавижу это место с тех пор, как умер Поль. Я ненавижу болота, москитов и джунгли. Я рада, что мы уезжаем.
— Куда ты поедешь?
— Не думала об этом. Наверное, обратно в Бельгию. Куда угодно подальше от Конго. Куда угодно от этой жары в место, где можно дышать. Подальше от болезней и страха. Куда-нибудь, откуда не надо будет убегать. Где человеческая жизнь чего-нибудь стоит. Подальше от убийств, пожаров и насилия, — она глубоко затянулась и отвернулась к зеленой стене леса.
— Я родился в Африке, — сказал Брюс. — Еще до того, как молоток судьи заменили прикладом винтовки, до того, как начал заявлять о своих правах автоматной очередью, — Брюс говорил тихо, — до того, как страну охватила ненависть. Теперь я не знаю, что мне делать. О будущем я не задумывался. Он замолчал и повернул на дорогу к миссии.
— Все так быстро изменилось. Я понял как быстро, когда приехал сюда, в Конго.
— Ты собираешься здесь оставаться, Брюс? Я имею в виду Конго?
— Нет, уже достаточно. Я даже не могу понять, за что воюю. Он выбросил в окно окурок. Впереди показались здания миссии. Брюс остановил машину рядом с больницей.
— Должны быть на земле места, где люди живут нормально. Я их обязательно найду. Он открыл дверь и вышел, Шерман, скользнув по сидению, последовала за ним. Он почувствовал прикосновение ее руки и сжал ее пальцы в своей ладони. Она ответила на пожатие. Майк Хейг и отец Игнатиус были настолько заняты в палате роженицы, что не слышали, как приехал автомобиль.
— Доброе утро, Майк. К чему этот маскарад?
— Привет, Брюс. Привет, Шерман, — Майк улыбнулся, взглянул на свою выцветшую коричневую рясу. — Занял у Игнатиуса. Немного велика по росту и тесна в талии, но более подходит к больнице, чем военная форма.
— Она вам идет, доктор Майк, — сказала Шерман.
— Приятно слышать, когда меня опять так называют. Вам, наверное хочется увидеть ребенка, Шерман?
— С ним все в порядке?
— И с ним, и с матерью, — успокоил ее Майк и подвел к младенцу. С каждой кровати за ними наблюдали любопытные глаза.
— Можно взять его на руки?
— Он спит, Шерман.
— Ну, пожалуйста.
— Ладно, не думаю, что это его убьет. Можете взять.
— Брюс, иди сюда. Посмотри, как он прекрасен. — Она прижала маленькое тельце к груди. Крошечные губки сразу же стали искать сосок. Брюс наклонился и посмотрел на ребенка.
— Просто прекрасно, — он повернулся к отцу Игнатиусу. — Я привез вам обещанные припасы. Пошлите за ними санитара. — Затем Хейгу. — Переодевайся, Майк. У нас все готово к отъезду. Не глядя на Брюса и нервно сжимая пальцами висящий на шее фонендоскоп, Майк ответил:
— Я, наверное, с тобой не поеду, Брюс. Брюс подошел к нему поближе.
— Что?
— Я остаюсь здесь, с Игнатиусом. Он предложил мне работу.
— Ты с ума сошел, Майк.
— Может быть, — согласился Майк и взял у Шерман ребенка. Он положил его в колыбель у кровати матери и поправил пеленки. — А может и нет, — он выпрямился и указал рукой на ряды кроватей. — Ты должен признать, что работы здесь очень много. Брюс обратился за помощью к Шерман.
— Отговори его. Может быть ты сумеешь объяснить ему тщетность таких попыток.
— Нет, Брюс, не буду, — покачала головой Шерман.
— Майк, ради бога, будь здравомыслящим. Ты не сможешь жить в таких пропитанных инфекцией болотах, ты не сможешь…
— Я провожу тебя до машины, Брюс. Я знаю, что у тебя мало времени. Он вывел их через боковую дверь и подождал, пока они сядут в машину. Брюс высунул из окна руку, Майк крепко пожал ее.
— Пока, Брюс. Спасибо за все.
— Пока, Майк. Надеюсь, что ты преуспеешь в деле спасения человечества.
— Сомневаюсь, Брюс. Мне просто захотелось опять заняться единственно любимым делом. Может быть мне удастся оплатить выставленный жизнью счет.
— Я доложу, что ты пропал без вести и, возможно, убит. Выброси свою форму в реку.
— Обязательно, — Хейг отступил от машины. — Не обижайте друг друга.
— О чем вы говорите? — сдерживая улыбку спросила Шерман.
— Такого старого пса, как я, обмануть трудно. Брюс отцепил сцепление, и автомобиль тронулся.
— Храни вас бог, дети мои, — Майк широко улыбался и махал рукой.
— До свидания, доктор Мишель.
— Прощай, Майк. Брюс наблюдал за высокой фигурой Майка в зеркало. Во всей его позе чувствовалась гордость и уверенность. Он еще раз взмахнул рукой и поспешил в больницу. Никто из них двоих не произнес ни слова, пока он не подъехали к главной дороге. Шерман, прижавшись к Брюсу, улыбалась чему-то своему и смотрела на бегущую навстречу дорогу.
— Брюс, он очень хороший человек.
— Шерман, прикури мне сигарету пожалуйста, — он не хотел об этом говорить. Это была одна из немногих вещей, которую словами можно только испортить. Снизив скорость на перекрестке, Брюс включил вторую передачу и автоматически взглянул налево.
