Читаем без скачивания ЗАГС на курьих ножках - Дарья Калинина

То да се, как дела, да как урожай, и полицейские перешли к сути дела.

– Наверное, вы уже слышали, что вчера в Олеховщине было совершено убийство.

– Да. Я в курсе. Понятия не имею, кому могло понадобиться убивать Германа. Денег у него не водилось, они с женой кормились с огорода, а на бутылку частенько зарабатывали попрошайничеством.

– Вы можете сказать, что делали вчера в промежутке между полуднем и двумя часами дня?

Андрей задумался. Но затем лицо его просветлело.

– Я у ветеринара как раз был. Проблемы у меня с овцами возникли, болеть они стали. Я ветеринару позвонил, он сказал, что витаминов им не хватает. И велел приехать. Вот я и поехал, чтобы лично узнать, как и сколько витаминов нужно животным давать.

– Помощника своего не могли к ветеринару послать?

– Если бы какое знакомое лекарство, то послал бы и помощника. Но ветеринар сказал, что лекарство новое, применять надо с осторожностью. Вот я и решил: сам съезжу, посмотрю, что за витамины такие опасные. Так что алиби у меня имеется.

У Кати отлегло от сердца. Но следователь не унимался.

– Хм, – подозрительно кашлянул он. – Вы уж извините, но это не тот ли самый ветеринар, который и в прошлый раз помог вам с алиби?

– Ветеринар у нас на всю округу один – Захар Семенович.

– И знакомы вы с ним, наверное, сто лет?

– Как занялся фермерством, так и познакомились. Не сто, а лет пять.

– И дружите, наверное?

– Друг к другу в гости специально не ездим, но конфликтов у нас с ним не случалось. Он человек пожилой, опытный, очень многими советами мне помог, особенно на первых порах.

Какое-то время в комнате царила тишина. А потом следователь произнес:

– Можете показать ваш топор для колки дров? Вы же дрова сами колете?

– Сам.

– Вот и покажите.

– Извольте.

И все пошли в дровник. Катя следом. Ей было страшновато. Она-то знала, что топора в дровяном сарае нет. Он исчез! Но Андрей держался уверенно. И когда они пришли в сарай, Кате стала ясна причина такой его уверенности. Топор был на месте. Это был не совсем тот топор, который был тут раньше, но все-таки это был топор, и он был воткнут в колоду, словно ожидая, когда его возьмут и примутся им работать.

– Не возражаете, если мы его изымем?

– Берите, коли нужно.

После этого полицейские ушли. Но по дороге один из них заскочил в дом и вернулся оттуда с двумя поленьями, приготовленными Андреем заранее для топки камина. Катя заметила, как помрачнело при этом лицо Андрея. Он больше не шутил с полицейскими, а когда они уехали, и вовсе сник.

– Мне конец! – устало произнес он, когда полицейские исчезли вдали. – На этот раз мне точно конец!

– Андрей, ты должен мне все рассказать.

– Что рассказывать, Катюша? Помнишь, я тебе говорил, что Олеховщина – это проклятое место?

– Да.

– Вот так и есть. Сначала брата моего с женой беспутной оно погубило. А теперь за меня взялось!

– О чем ты говоришь?

– Меня ведь могли еще тогда задержать по подозрению в убийстве брата и жены-изменницы. Все знали нашу историю. У полиции тогда даже сомнений не возникло, к кому идти. И кабы Пеструха моя той ночью не задумала телиться, сидеть бы мне сейчас за решеткой! Я ведь и правда, накануне у брата был. После моего отъезда убийство случилось.

– А зачем ездил?

– Тяжело мне было в ссоре с ними жить. Думал, думал: ладно, если они первый шаг не делают, сам сделаю. И матушка Анна тоже уговаривала простить брата. Говорила, что он ждет от меня первого шага. Ну, я и поехал.

– И как все прошло?

– Хуже, чем я ожидал. Встретили они меня прохладно, проводили еще холодней. Кажется, ни он, ни она не поверили в мои добрые намерения. Выставили и просили больше к ним без приглашения не приезжать. Злой я назад приехал, всех по домам отправил, один спать завалился. Ночью проснулся, работник из коровника зовет. Пеструха рожает. Я скорей ветеринару звонить. Так до утра мы с ним возле моей Пеструхи хороводы и водили. Родила она под утро уже нам двух бычков, один другого краше. Я такой счастливый был, сразу спать завалился. А на другой день полиция пожаловала, от них и узнал, что брата с женой той же ночью кто-то топором зарубил. А баню, где это случилось, поджег. Наверное, надеялся, что в пожаре все следы преступления сгорят. Но не тут-то было. Экспертиза все равно дозналась, что сгоревших перед смертью топором зарубили.

– А теперь еще и Германа.

Андрей вздохнул.

– Да. И если тогда мне удалось выкрутиться, то теперь, я чувствую, они за меня основательно возьмутся. И алиби мое может не помочь. Действительно, подозрительно выглядит, что каждый раз мне алиби один и тот же человек составляет. В сговоре могут заподозрить. Еще Захар Семенович пострадает. Надо оно ему?

– Не переживай, все обойдется.

– Вряд ли. Топор ведь, похоже, мой, тот, которым Германа порешили. Иначе куда бы моему из сарая деваться?

– Так ты исчезновение топора еще вчера обнаружил?

– Ну, конечно. Долго репу чесал, куда он девался. У матушки Анны спросил, не видала ли она топора. Она лишь посмеялась, зачем бабе топор. Ну, я другой топор нашел, им дров наколол. Только те полешки, что дома оставались, они еще прежним топором колоты. Экспертиза мигом это выяснит. Да и вообще, если Германа моим топором убили, то на нем мои отпечатки пальцев должны сохраниться. Так что арест свой я лишь на время отсрочил.

– Как странно получается, будто кто-то нарочно стремится жителей Олеховщины одного за другим извести. Их и так-то мало было, а теперь из постоянных и вовсе лишь бабушка Афина с пьянчужкой Катериной остались.

– Я и говорю. Проклятое место. Вот увидишь, следующую жертву нам недолго осталось ждать.

– Ой, не говори так! – испугалась Катя.

Она выглянула в окно, увидела, как там темно, и ей стало совсем нехорошо. Со всеми этими разговорами и волнениями они с Андреем и не заметили, как сперва сгустились сумерки, а затем на округу легла темная ночь.

– А дяди все нет!

– Так позвони ему.

Катя так и сделала. Но дядин телефон был то ли выключен, то ли находился вне зоны доступа. Дозвониться ей не удалось, хотя она набирала номер не меньше десяти раз.

– Стол к ужину накроем, он и приедет, – пытался приободрить ее Андрей.

Ужин был накрыт, но дядя не появлялся. Катя попыталась ему снова позвонить, но и на этот раз дядя не взял трубку.

– Что такое?

– Наверное, он уже совсем близко. А трубка разрядилась. Сейчас приедет.

Но прошло пять минут, десять, а дядя все не появлялся. Теперь не только Катя переживала, лицо Андрея также приняло озабоченное выражение.

– Мне это уже перестает нравиться, – мрачно произнес он. – Давай-ка поедем ему навстречу.

– Может, Митю позвать или еще кого-нибудь из рабочих? Опасно в такую темень одним из дома выходить.

– Это ты дело говоришь.

Поехать с хозяином вызвались двое мужиков, которые трудились у Андрея на скотном дворе. Глядя на их открытые лица и улыбки, Катя вновь почувствовала уверенность в том, что все испытания рано или поздно проходят, а жизнь так или иначе все равно продолжается.

– Сейчас с делами закончим и поедем.

– Поскорее бы уж.

– Управимся в мгновение ока, – заверили ее мужики.

И Кате ничего не оставалось, как снова ждать.

Глава 11

Между тем дядя Паша, за судьбу которого тревожилась его племянница и ее друзья, провел день как нельзя более плодотворно. Он посетил несколько архивов, где его просьбе сперва все очень долго удивлялись. Сотрудницы даже сделали дяде замечание:

– Вы бы еще лет через сто пришли, гражданин! Это надо же! Люсь, ты слышала, чего этот товарищ хочет? Нет, вот народ у нас! Подай ему справку, где его дед лежит. А сам даже толком даты смерти покойного не знает. Говорит, в пятидесятых годах умер дедушка. От удара топором!

Дядю Пашу как эстафетную палочку передавали из одних рук в другие, у него уже язык онемел рассказывать свою историю. Но все-таки это сработало. Трогательная история впечатлила архивных кумушек, которые в конце концов прониклись к дяде Паше симпатией и пообещали помочь чем смогут. И слово свое сдержали. Постарались. Помогли.

Потому что добрые у нас в стране люди, особенно женщины.

После долгих ожиданий дяде всем архивом торжественно вручили справку о захоронении Мельникова Степана Андреевича на одном из городских кладбищ.

– Только это все зазря, – добавила одна из женщин. – У меня самой на этом кладбище тетушка лежит. Так я вам прямо скажу, бардак у них там страшный. Никаких записей они не ведут. Точного местоположения каждого усопшего не фиксируют. Никаких отметок, кто и где лежит, никогда не делают. У меня племянница из другого города приезжала, так не нашла тетю, как ни искала. И на кладбище ей никто не помог. Пришлось мне после работы туда ехать, ей показывать.

– И вам, если не знаете точно, где ваш дедушка похоронен, нипочем его не найти. Будете кругами бродить по участку.