награды. Отличился. Снова наградили. Да, погорячился, но ведь по-другому поступить не мог. Честь не позволяла! А честь Алихановых это вам не песок под ногами, пнуть ее не получится!
— Ваше превосходительство! Готов выполнить любой приказ.
Сказал коротко и просто. Служить, значит служить, надо, значит надо…
— Даже если придется сделать что-то, что может противоречить вашим представлениям о чести? Подумайте хорошо, Максуд бек.
— Аллах мне свидетель, я поклялся служить царю и сделаю все, что от меня зависит, но приказ выполню.
— Хорошо, Максуд бек. Вижу, что Михаил Николаевич не зря рекомендовал вас для этого дела. У меня были сомнения, были… Но вы меня смогли убедить.
Вот так так! Государь меня помнит? И не просто помнит, а решил дать важное дело? Ну что же, понимаю… мне намекали, что именно хорошее отношение великого князя ко мне в свое время и позволило замять красноводскую дуэль, больно серьезные были у этого подонка родственники. А теперь мне дают шанс. Я обратился в слух. Но Нахичеванский не спешил говорить. Он сидел на кресле моего командира в совершенно спокойно позе, закинув нога за ногу, одет он был довольно красочно для генерала: на роскошной черной черкеске красовались генеральские погоны, высокая черная каракулевая папаха, такие любят носить в Нахичеване богатые и знатные горцы, брюки с кожаными вставками удобные для длительной езды на лошадях, Исмаил Хан не походил на обычного русского генерала, скорее всего, он так и напоминал гордого горца, вот только погоны были совершенно дикой деталью на его одежде. Невысокий, худощавый, с курчавой черной бородой, он сверлил меня своими черными глазами, думая о чем-то своем. Я молча выдержал взгляд Нахичеванского, дождался, когда он наконец произнесет:
— Мерв.
— Что Мерв? — не понял я.
— Есть такой город Мерв. Осенью генерал Скобелев двинется против текинцев. В их тылу будет богатый оазис с городом. Генерал слишком горяч и захочет взять его приступом. Но почему-то Михаил Николаевич считает, что этот город, как и плодородный оазис можно взять в свои руки после переговоров. И еще почему-то он считает, что из всех мусульман в его армии ты подойдешь для этой миссии лучше всего.
— Сделаю все, что будет в моих силах! — четко отвечаю. И нарываюсь на ответ:
— Ты должен сделать даже больше, чем в твоих силах, бек! Это важно! Государь очень не любит терять своих воинов и считает, что ослик с золотом лучше откроет ворота города, чем пушки. Пушки — это уже его последний довод. Договорись с теми, кто там живет. Мерв зависит от торговли. Государь собирается провести через него железную дорогу на Самарканд и Ташкент. Это оживит город и даст его торговцам много денег, намного больше, чем дает торговля сейчас. А именно от них зависит власть в городе. Помни это.
— Понимаю.ы о
— У тебя будет время на подготовку. Почти полгода. Думаю, тебе надо будет добираться с караваном купцов под видом торгового человека. Подумай, что ты повезешь туда, и что будешь скупать в городе. Будь осторожен. Аллах Акбар!
— Все по воле Аллаха!
Так началась моя длительная подготовка к этой экспедиции. Отправной точкой я выбрал Бухару. Туда приходили караваны из Мерва, там можно было найти попутчиков, узнать больше о городе и его властях. Я открыл лавку, в которую нанял работать приказчика из иудеев. Моисей оказался полезным человеком, благодаря ему завел нужные связи, оброс знакомствами. При этом старался сделать все, чтобы с русскими меня нельзя было связать. Никаких подозрений, иначе мне был бы конец. Я назвался татарином из Казани Максудом, который ведет торговые дела своего партнера, богатого татарского купца Амира. В октябре в Бухару приехал Платон-ага, который сопровождал караван из восьми верблюдов с товаром «от Амира», в основном тканями, которые для этой экспедиции выделил богатый московский купец Коншин, с товаром отправлен и его приказчик, для контроля за торговыми делами. С ними была охрана из казанских татар, верных и преданных людей. Оставив лавку на приказчика, я сумел войти в караван, который повел в Мерв Али аль Магриб. А мои
люди
присоединилась к
охране
каравана. Я сообщил, что иду с уважаемым караванщиком только до Мерва, в котором хочу распродать свой товар и закупить ковры, которые по качеству не уступали персидским, а цена их
была
намного приятнее, чем тех же персидских. Обычный человек, не знаток вряд ли отличит хорассанский ковер от персидского. И это давало ощутимую прибыль. Такой достаточно обычный вид торговли, не вызвал никаких подозрений. Я точно помню напутственные слова, которые произнес уже в Красноводске полковник Аминов, который курировал мою экспедицию уже тут, на месте: «Разрешая вам, господа, ехать с торговым караваном в Мерв, предоставляю вам честь быть первыми русскими исследователями одной из незнакомых нам стран. Руководствуясь при этом искренним желанием, чтобы увенчалось полным успехом это интересное и славное дело, сопряженное с опасностью, и потому налагающее на меня громадную нравственную ответственность, — считаю себя вправе напомнить вам, что только при единодушном действии и дружеских отношениях вы можете добиться желанных результатов. Вполне рассчитывая и в этом отношении на свой выбор, я ограничусь указанием цели и начертанием общей программы действий, предоставляя вам самим выбор средств и распределение занятий. Помните, господа, при выполнении вашей задачи, что туркмены, несмотря на кажущуюся наивность, необыкновенно проницательны. Поэтому, в интересах дела и во избежание каких бы то ни было осложнений, необходимо сохранение полного инкогнито”.[3]
Платон-ага, он же хорунжий Соколов, в этой экспедиции починяется мне, бывшему рядовому, которого внезапно произвели в подпоручики. Да, серьезный карьерный рост! Но унывать времени нет. Вот, Соколов нарисовался рядом со мной. Ему не нравилась вся эта банда, которая не напала на караван только потому, что его охрана была ему не по зубам.
— Удачно мы влились в эту кампанию… были бы мы сами по себе — непременно напали бы. Отбиться-то, может быть, и отбились бы, но могли бы верблюдов потерять, а что без товара в Мерве делали бы?
Я согласился. Караван двигался своими тропами, своим маршрутом, да, мы могли бы найти проводника и идти быстрее, но было ли это безопасным путем? Не уверен. Вскоре Платон-ага принес плов, мы поели, а наутро караван снова отправился в путь, медленно и уверенно пробираясь по бескрайней пустыне.
Еще один переход, и мы увидели границы оазиса, по которому протекала река, дающая тут жизнь всему. Богатые пшеничные
