Едва заслышав мой вопрос, Лис подавился воздухом. Кажется, за последнее время я успела разрушить абсолютно все его планы, что ему, конечно же, жутко не нравилось.
– Подойди к зеркалу и поздоровайся, – ответил он и продолжил делать вид, будто страшно занят, но я-то знала, что ситуация в представлении Лиса была критической. И мы оба понимали почему.
– Или я очень сильно ошибаюсь, или я даже знаю, где она живет. – Мне внезапно понравилась Лисова привычка глядеть в потолок: при подобного рода разговорах там оказывается столько всего интересного!
Лис отбросил в сторону чертежный прибор и сердито на меня посмотрел.
– Ты не посмеешь… – угрожающе начал он, но я его радостно перебила:
– А вот и посмею. Хорош – одновременно с двумя девушками крутить! У нас с тобой зелье, а с ней, может, любовь. Так что нам с ней надо получше узнать друг друга… В прошлый раз ведь не получилось. Я, конечно, помню, что у вас все было серьезно…
У Лиса разве что пар из ушей не валил. Он так резко встал из-за стола, что бумага, на которой он чертил, мертвой птицей метнулась на пол.
– Юстина… – угрожающе начал он. – Если ты снова будешь поднимать эту тему, боюсь, мы разругаемся еще сильнее, чем в прошлый раз.
Но орлы высоты не боятся. Я перевернулась на живот, чтобы лучше видеть собеседника.
– Так ты признаешь, что Лина твоя невеста?
Сжав челюсть, будто опасаясь, что изо рта может вылететь что-то, о чем он потом пожалеет, Лис чуть заметно кивнул.
– А сам предлагал мне выйти за тебя, как только мне исполнится двадцать?
– Да, предлагал. И мое предложение все еще в силе.
Нет, ну не нахал, а?!
– Тогда я его принимаю. – Я вздернула подбородок, бросая ему вызов.
– Ну и отлично, – выдохнул Лис, поднял листок с чертежами и вернулся к работе.
Я подскочила как ужаленная. Не прошло и мгновения, как я уже прыгала вокруг Лиса, а он пытался отмахнуться от меня, как от назойливого комара.
– И все?! А как же Лина? Ты о ней подумал?!
Мысль о том, что весь наш пятилетний спор в один миг утратил свою актуальность, не давала мне покоя. Это все равно, что пять лет сидеть на жесточайшей диете и обнаружить, что ни капли не похудела.
– Мы с согласия родителей расторгли помолвку еще два года назад, – сказал Лис, поняв, что иначе я от него не отстану. – Не мешай, я занят важным делом. Иди поплюй в потолок.
– Два года?.. – От удивления я осела прямо на пол и непонимающим взглядом уставилась перед собой.
Два года… Если бы я узнала об этом раньше, то сейчас между нами были совсем другие отношения. По крайней мере, мы точно были бы друзьями, а не врагами, вынужденными быть вместе из-за любовного напитка. Вся моя жизнь – одно сплошное досадное недоразумение.
Только когда я притихла, Лис снова отложил в сторону чертежный инструмент и повернулся посмотреть, что со мной творится. Наверное, он надеялся, что у меня случился приступ, и я теперь бездыханная лежу на полу.
– Тина? – мягко позвал он, и его голос доносился до меня словно запоздалое эхо.
Некоторое время я молчала, а потом наконец сказала:
– Я ничего не понимаю, Лис. Вообще ничего. Ты что-то говоришь, делаешь, и мне кажется, будто каждое твое слово, каждый твой поступок – это часть какого-то общего злодейского плана. Ты слишком изменился за последние годы, и мне теперь кажется, будто ты совсем не тот человек, которого я знала когда-то. Иногда я думаю, что лучше бы я продолжала тебя ненавидеть, как ненавидела все это время.
– Иногда мне тоже так кажется, – сказал Лис, не смотря мне в глаза.
Наступил вечер, а я так и не вернулась домой. С момента нашего откровенного разговора с Лисом мы больше ни о чем не заговаривали, даже на пустяковые темы. Я оставила его работать над чертежом, а сама бродила по дому, словно по огромному музею.
Сначала я немножко поплакала: было бы странно, если бы обошлось совсем без этого. Но потом в мыслях просветлело, и я пыталась себя отвлечь разглядыванием дорогущей мебели, ваз и развешенных всюду на дверных косяках амулетов.
– «Ти-на-дон», – прочитала я по слогам надпись на амулете у входа в одну из комнат. Я изучила достаточно учебников по изготовлению защитных амулетов и даже сделала парочку своими руками, но энергетически это дело оказалось слишком затратным: после изготовления первого амулета меня целый день тошнило. Нет, прикладная магия явно не была моим коньком.
Подождите, а что же это значит? Я помнила, что «дон» или «тон» (зависело от рода объекта) – частичка, означающая чистые сновидения. Но вот что значат первые два слога…
У меня по спине поползли толпы мурашек.
Я порывисто толкнула ручку двери и оказалась в просторной светлой комнате, которая, в принципе, ничем не отличалась от остальных роскошных комнат дома, кроме одной маленькой детали – было видно, что здесь никто не живет.
На кровати не было белья – только расшитое вручную покрывало и пара декоративных подушек. В шкафу, равно как и в ящиках многочисленных комодов, – пусто. На шикарном трюмо – ни бутылочки парфюмерной воды, ни помады, ни пудреницы. В общем, ничего, выдававшего, что кто-то пользуется этой комнатой.
«Ти-на» – это не волшебные слова. «Ти-на» – это мое имя. Комната предназначалась для меня.
Знаете, это похоже на чувство, когда ты приходишь в гости к своему другу или дальнему родственнику, а у него вся стена увешана твоими фотографиями. То же пугающее чувство, что что-то решили за тебя.
И кстати о фотографиях. В ящичке прикроватной тумбы я обнаружила свежий снимок, сделанный на моментальную камеру. На нем мы с Лисом танцевали вместе на осеннем балу. Со стороны казалось, будто мы приклеены друг к другу, – так опасно близко мы находились. Не знаю, где у нормальных людей расположены зоны комфорта, но наши явно перемешались.
В зале тогда было достаточно темно: свет исходил только от электронных свечей-торшеров, расставленных по периметру помещения. Но даже при таком свете я легко могла разглядеть выражение лица Лиса – на нем было отвращение…
До сих пор мне казалось, что эта сцена в нашей совместной истории – нечто действительно искреннее, насколько искренность вообще возможна в этой ситуации с зельем. Но сейчас у меня словно открылись глаза.
Кто-то кашлянул у меня за спиной. Я обернулась и увидела Лиса.
Зажав фотокарточку в потной ладони, я попятилась назад, хотя пытаться сбежать от талантливого анимага в самом расцвете сил – это что-то из области фантастики.
– Да что ты такое?..
Я выставила перед собой фотографию как щит и доказательство одновременно и тут заметила, что на обороте было что-то накарябано до боли знакомым почерком.
«Надеюсь, у тебя все пойдет по плану. Удачи! Тигра».
Глава девятая, в которой раскрываются тайны прошлого
Мне было четырнадцать. Лису – пятнадцать. Мы оба вступили в тот неопределенный период своей жизни, когда ты уже совершенно точно не ребенок, но еще и не совсем взрослый.
В этом возрасте начинаешь совершенно иначе смотреть на мальчиков, рядом с которыми выросла и которые знают тебя как облупленную. И сейчас я думаю, что, будь моим лучшим другом недотепа Орон, я бы и в него влюбилась по уши. Тут все дело в том, что, когда тебе четырнадцать, тебе просто необходимо в кого-то влюбиться, чтобы о ком-то плакать по ночам, вздыхать на задней парте и кому-то тайком посылать волшебное сердечко на День влюбленных.
Я не пытаюсь оправдываться – нет, хотя, конечно же, что-то в этом все-таки есть, ведь всегда так удобно сказать: «Я стала Тиной-зазнайкой потому, что парень, которого я любила, отверг меня. Вся моя жизнь полетела к лешему именно из-за него. Вот – он во всем виноват».
Но, конечно, я так не кричала на каждом углу. Более того, никто так и не узнал, что именно между нами произошло. Пару дней наша ссора была на устах у всей академии, а потом сплетни как-то сами собой прекратились из-за недостатка информации. Никто ничего не знал, а я и рада была молчать и страдать в одиночестве.
