К воротам поместья подъехала шикарная карета. Уже к этому экипажу подбежала целая толпа слуг – не только конюх, но и его помощник, возничий, два лакея, ещё один слуга. Из кареты вышла потрясающая женщина, одетая в тёмно-красный дорожный костюм, богато расшитый, шляпка с крупной сеткой-вуалью дополняла наряд. Гостья обладала необычной для этих мест внешностью: смугловатая кожа, вишнёвого цвета большие глаза и тёмные густые волосы, крупными волнами спадающие на плечи – цыганские крови проявлялись в каждом поколении её семьи. Леди вышла на отсыпанную камнями дорожу. Брошь-череп на груди блеснула в тусклом дневном свете, наводя суеверный ужас на прислугу.
Как бы ни была необычна внешность дамы, вышедшая следом за ней спутница выглядела ещё причудливее: кожа её была почти чёрной, как и радужка, из-за чего белки глаз казались белоснежными; высокие скулы, тяжёлые веки и широкие ноздри придавали лицу надменное выражение. Волосы были скрыты обмотанным вокруг головы цветастым платком. Пальто на ней было простое и тёмное, но видневшаяся из под его пол юбка оказалась цвета молодого вина. Женщина что-то выкрикнула на дикарском языке и нахмурилась – кажется, ей не нравился дождь.
– Дорогая, столько лет в Англии, и до сих пор не привыкла к местной погоде? – сказала леди, стоя под услужливо открытым зонтом.
Она улыбнулась и прошла чуть вперёд, оглядываясь: ни дворецкого, ни самого сэра Барлоу в толпе слуг она не увидела.
– Как это необычно – не видеть хозяина дома у кареты, – негромко посетовала она.
Навстречу выбежал грузный мужчина с тяжёлой челюстью, затянутый в тёмно-синий костюм, скроенный по последней моде. Женщина сразу узнала в нём управляющего гостевого дома Оффорд, Генриха фон Беркенштоффа.
– Леди Макабр! – он поцеловал руку дамы. – Я так рад, так рад! Проходите, пожалуйста, прошу. Такая леди здесь находится, и никакой внимания! – немец перехватил у слуги зонт, продолжая держать его над гостьей. – Прошу, прошу в наша замечательная гостиная. Приготовить ваша личная комната?
– Да, пожалуйста, я немного устала в дороге, – произнесла леди, следуя за ним.
– Мальчик, вещи! – управляющий обратился к лакею примерно того же возраста, что и он сам. «Мальчик» с трудом поднял один из сундуков и неторопливо пошёл следом.
Леди Макабр с удовольствием подметила, что в гостиной уже разожгли камин, подразумевая, что в Оффорде как обычно готовились к её приезду. Герр Беркенштофф прислушался.
– В столовой готовят обед. Будете ли вы обедать? – немец, смакуя каждое слово, обратился к великолепной гостье. – Я могу просить подавать сюда чай или кофе.
– Пожалуй, не откажусь от кофе.
– Хорошо, я сейчас распоряжусь подать и потребовать, чтобы никто вас не беспокоиль.
– Если это будет молодой хозяин поместья, я буду только рада его компании, – с улыбкой ответила леди.
– Герр Барлоу спустится сюда обязательно! – управляющий поклонился и быстро вышел.
Леди Макабр присела в кресло у камина.
Отогревшись, Айна прошлась по комнате, по-хозяйски поправляя все предметы, коих в гостиной было предостаточно. Также она поправила весьма интересную композицию – под стеклом на стене в коробе был заперт револьвер и пять пуль к нему.
мисс Вуд, мисс Уайлдпоместье Оффорд, западное крыло, столоваясентябрь, 153 часа 57 минут после полудня
Агнесс присмотрелась.
– Какая красивая коляска подъехала! Ах, это леди Макабр, – в полном восхищении добавила она.
– А вечер обещает быть интересным, – мисс Вуд оторвалась от записей, чтобы выглянуть в окно и убедиться, кому принадлежит подъехавший экипаж. Хотя сомневаться, что Агнесс может с тридцати шагов узнать владельца того или иного транспорта не приходилось. Мисс Уайлд знала буквально всех важных жителей Каддингтона. Больше всего её, разумеется, интересовали свободные молодые люди, но и свободных молодых леди она без внимания не оставляла – конкуренция в их городке была изрядная.
– Вечер перестаёт быть серым, – с предвкушением произнесла Агнесс. – Может быть, мне удастся привлечь её внимание, и она меня прокатит?
– А, ты же ни разу не была у неё, – поняла Энни. Дело было не в конкуренции, а в более сильном механизме, движущем человечество – любопытстве.
– Я записывалась на сеанс восемь раз, и все восемь раз она мне отказала! – возмутилась мисс Уайлд. – Передала через свою жуткую служанку записку. Мол, судьба моя слишком туманна. Может быть, сегодня она станет более отчётливой? – она хитро улыбнулась.
– Если ты её поймаешь в какой-нибудь гостиной за чашечкой чая – вполне может быть, – отозвалась Энни, снова возвращаясь к записям. Мисс Вуд вполне представляла, что её подруга легко может открыть сезон охоты на медиума.
– Я пойду в гостиную! – приняла решение Агнесс и посмотрела на подругу, ожидая одобрения.
– Только не теряйся, здание большое, – Энни не хотела покидать уютную, хорошо освещённую столовую и, особенно, удобный стол. Особенно теперь, когда остальные гости рассказали столь занятные истории и так удачно разбежались по своим делам. Конечно, компаньонка должна следовать за дамой, но здесь пока не было джентльменов, с которыми наедине могла остаться мисс Вуд, так что присутствие мисс Уайлд не было таким уж обязательным.
– Я дальше гостиной никуда не пойду, – твёрдо пообещала Агнесс и покинула столовую.
леди Макабр, мисс Уайлдпоместье Оффорд, западное крыло, малая гостинаясентябрь, 154 часа 17 минут после полудня
Двери в малую гостиную распахнулись, и на пороге замерла миловидная молодая девушка. Леди Макабр обернулась и внимательно осмотрела гостью, которая явно была слишком поражена, чтобы следовать правилам и просто смотрела на медиума. Молчание грозило затянуться на неопределённо долгий срок и лишить леди отдыха, потому она решилась заговорить:
– Какая чудесная юная мисс
