– А я не могу сейчас про еду думать. У меня перед глазами капитан Гнапп стоит. Хорошим она была капитаном, строгая, но ей так это шло.
– Я говорила ей, что надо покинуть яхту, она мне не поверила.
– Так любой бы поступил на ее месте. Как можно было тебе поверить? Краснолицая девушка с невероятными предупреждениями. Естественно, что тебя сочли не совсем в себе.
– Я тебе тоже показалась придурочной?
– Ну… я бы так не сказал, скорее необычной.
– И на том спасибо.
– Скажи, а то, что ты кричала на яхте, про людей со вскрытыми черепами, подключенными к Сети, это правда?
– Нет, я шутила. Мы тебя разыграли, ты участвуешь в шоу розыгрышей, и тебя снимают скрытой камерой!
– Правда? – В голосе юноши просквозила надежда.
– Сущая… ложь. Все по-настоящему: и вскрытые черепа с розовыми извилинами, и похищение людей, и ликвидация свидетелей. Знаю, что звучит неправдоподобно, но от этого места лучше держаться подальше.
– Я не могу поверить. Мне казалось, что Сеть всесильна. Что она все видит и все знает.
– Получается, что там, где сила, там ее слабость. Это же мы наделили Сеть единой сущностью, очеловечили ее, стали воспринимать как рукотворного бога. На самом деле Сеть – бездушный вычислитель. Ее функция – равномерное перераспределение всего: материальных богатств, технологий, научных изысканий, так, чтобы человечество жило оптимально в соответствии с заложенной в нее программой. Это прекрасно с одной стороны, но, с другой, Сети нет дела до человека. Что она видит и знает обо мне? Код ДНК, сколько у меня в моче минералов, когда мне надо менять обувь и прочее. Филиппос понял, что если встроиться в Сеть, то можно через нее получить власть. У него получилось. Он создал киборгов, имитирующих устройства, которыми пользуется Сеть, и через них получает анонимный доступ.
– Ты одна из них?
– Боже избавь. Из киборгов один выход – на тот свет.
– А кто ты? Почему ты все это умеешь?
– Я – это противоположный подход к той же самой проблеме. Мой преподаватель, гениальный ученый, разработал программы, повышающие способности человека. Он их записывает в мозг, как в компьютер. Наш мозг и органы чувств способны на многое, нужно только научить их вычислять. Филиппос обманом заставил профессора пойти на сотрудничество, и когда тот понял, что дело зашло далеко, решил сделать резервную копию, а тут как раз я подвернулась со своим экзаменом по нейробиологии.
– Невероятно, и что ты умеешь?
– Считать, видеть, слышать, анализировать, ускорять нервный импульс, повышать содержание эритроцитов в крови, держать равновесие, сверхчувствительность и, может быть, еще что-нибудь, о чем не знаю.
– А драться, драться умеешь? – с надеждой на отрицательный ответ спросил Генри, почувствовав собственное несовершенство перед девчонкой.
– А вот драться я не умею и думаю, что это искусство надо постигать тренировками. Какой смысл махать слабыми ручками или задирать ногу, когда растяжки нет?
– Да, это так. Нужно долго тренироваться. Я с семи лет хожу в секцию каратэ, езжу на соревнования. У меня коричневый пояс.
– Это очень хорошо, Генри.
– Что именно?
– У меня есть коричневые туфли и шапочка, твой пояс хорошо бы смотрелся с ними.
Генри замолчал, переваривая сказанное Полиной. Потом до него дошло, что это была шутка, и он запоздало рассмеялся.
– В гробу! – договорила Полина, оборвав смех. – Ладно, шучу. Можно помолчать немного, я пытаюсь оценить обстановку.
Генри замолчал, но Полина слышала его сердцебиение. На поверхности шел разговор. Аквалангисты докладывали Ионасу:
– Да там не разберешь, она или нет. Все в клочья.
– Простая она девка или нет, но в таком взрыве ей не выжить. Сгинула вместе со всеми.
– Мы со всех похожих куски поотрезали, как ты и приказал. Пусть теперь шеф разбирается, какой кусок ее.
– Ладно, уходим, Служба спасения вылетела. – Это был голос Ионаса.
Лодка затрещала мотором, и ее звук быстро удалился.
– Ушли, можно всплывать, – сообщила Полина приятную весть товарищу по несчастью.
– Уверена? – спросил Генри испуганно.
Его можно было понять, слишком много впечатлений за одно утро.
– Хорошо, пойду проверю. Я слышала их разговор, они сказали, что спасатели уже вылетели. Если это не ловушка, то они скоро будут здесь.
– А если ловушка и тебя схватят? Что мне делать?
– Действуй на свое усмотрение.
– Я всплыву, когда кончится воздух.
– Когда он кончится, то ты всплывешь кверху пузом. Тут до поверхности метров двадцать, всплывай при первых признаках гипоксии.
– Я понял, Полина, хорошо, так и сделаю.
Никого рядом с камнями не оказалось, кроме чаек, заинтересовавшихся трупом капитана. Полина отогнала их. Заглянула вдаль усиленным зрением на все стороны света. Ничего подозрительного. Лодка ушла за горизонт, к острову. Полина посмотрела в сторону скалы. Балкон, на котором она провела несколько дней, был едва различим. Полине хотелось увидеть на нем профессора Блохина, здорового и невредимого. Но ее способности все же были ограничены. Полина нырнула за Генри.
Она столкнулась с ним нос к носу, на выходе из пещеры. Юноша встретил ее раздутыми щеками и вытаращенными глазами. Полина показала ему, что надо вернуться в пещеру.
– Никого? – спросил он с надеждой, оказавшись в пещере.
– Никого. Набирай воздуха и держись за меня.
Генри хотелось хоть как-то проявить мужественность перед девушкой, но случай никак не представлялся. Как ребенок за мамкин подол, он ухватился за пояс ее костюма. Плавными и мощными движениями они поднялись к поверхности. Полина сразу услышала шум двигателей летательного аппарата. С той стороны, откуда шел звук, Полина увидела темный силуэт. В приближении им оказался конвертоплан с шасси, пригодным для приводнения.
Глава 7
Спустя минуту конвертоплан завис над головами Полины и Генри, покачался в воздухе и сел, разгоняя от себя волну. Из иллюминаторов воздушного судна смотрели встревоженные лица спасателей. Помимо обломков, они увидели труп капитана. Такое страшное событие, как крушение корабля с десятками жертв, случалось очень редко, и теперь оно должно было всколыхнуть весь мир. Открылась дверь конвертоплана, и оттуда выпал трап. Он мгновенно надулся, и по нему вышли несколько человек в аквалангистской экипировке. Конец трапа почти достал до камней, на которых сидели Генри и Полина.
– Кто-нибудь еще выжил? – спросил первым спустившийся спасатель.
– Только мы, – ответил Генри. – Капитан умерла от ран.
На спасенных ребят накинули теплые накидки и провели внутрь судна. Полина видела, как из конвертоплана выгрузили оборудование – небольшую платформу с манипулятором, на конце которого находилась лебедка с сетью, предназначенной совсем не для ловли рыбы. Полине не хотелось думать о произошедшей трагедии, потому что часть вины за свершившееся она брала на себя. Ребят подвергли необходимым медицинским процедурам для определения состояния здоровья. Женщина из экипажа судна принесла горячий чай и два кармашка со сладкой начинкой. Генри отдал Полине свой кармашек, потому что девушка буквально проглотила свой. У него до сих пор любое упоминание о еде вызывало рвотный спазм.
Затем с ними провели процедуры физического восстановления. Генри назначили восстановление психики, а Полине поставили капельницу с питательным раствором. Оборудование констатировало у нее сильное физическое измождение. Их оставили в покое на некоторое время. Полина закрыла глаза и почувствовала, что отключается.
– Кхм! – Ее разбудило чье-то желание пообщаться.
Полина с трудом открыла глаза. Перед ней стояла женщина в форме службы спасения. Судя по знакам отличия, она была офицером.
– Полина, извини, что разбудила, мне нужно, чтобы ты ответила на несколько вопросов. Ты готова?
– Готова. – На самом деле спать хотелось сильнее, чем общаться.
– Тебя не значится среди пассажиров «Санта-Марии». Ты была на нем во время аварии?
