он руководителем разведки при Николае I, как некоторые писали – большой вопрос. Доказательств нет, те кто об этом писал, документы не указали. Присланный мне список фондов из РГВИА, где могут находиться эти сведения-огромен, пересмотреть, жизни не хватит. Да и сидеть в Москве слишком накладно.
В этом же деле имеется «Свидетельство о приписке к призывному участку». В фонде 432 находится прошение бабушки, вдовы генерал-адъютанта Александры Петровны Грейг, опекунши Александра и Георгия Канкрины, в Канцелярию Морского Кадетского Корпуса и свидетельство о рождении Георгия Георгиевича Канкрина.
Вторым мужем Юлии стал Станислав Владимирович Рушковский. Был и сын от него.
Вторая дочь Самуила и Александры Грейгов, названная в честь матери Александрой, родилась 20 марта 1858 года. Александра Самуиловна вышла замуж за лейтенанта Германа Германовича Стенбока, который был управляющим Двора Великого князя Сергея Александровича и его адъютантом.
Их единственный сын, тоже Герман (Гарри), в 1916 году окончил Пажеский Корпус, после чего служил ротмистром в лейб-гвардии Конном полку. В Гражданскую войну Герман служил в войсках барона П. Врангеля, а потом эмигрировал в Турцию. Какое-то время Герман жил в Югославии, где служил в английском консульстве в Сараево. Последние годы Герман Германович жил в Англии, где и умер в Оксфорде 1 мая 1977 года. Я не знаю, остались ли у него дети, но вполне возможно, они были. Александра Самуиловна жила в Санкт-Петербурге на Моховой улице в доме № 30 и умерла 26 января 1915 года в возрасте 57 лет, она уже не застала выпуск сына из Пажеского Корпуса.
В конце жизни Самуил Алексеевич Грейг тяжело и серьезно заболел, и уехал лечиться на воды в Германию, где и скончался. Похоронен в Петербурге на Смоленском лютеранском кладбище вместе с женой.
Старшая дочь, ЮЛИЯ АЛЕКСЕЕВНА ГРЕЙГ, так похожая на отца, родилась в 1829 году. Когда ее семья переехала в Санкт-Петербург, то поселилась на Английской набережной, где их соседями был почти весь цвет Петербурга. Замуж Ю. А. Грейг вышла за соседа, тайного советника, посла в Италии Николая Борисовича Штиглица. Там, в Италии и был написан этот чудный портрет, нежный и воздушный. Родившуюся дочь Штиглицы назвали в честь матери: Юлией. Сама Юлия Алексеевна прожила недолго, всего 36 лет. Умерла глупо, бессмысленно: на балу, во время танца, партнер не удержал эту тоненькую, хрупкую, молодую женщину, она упала и сломала себе позвоночник, после чего прожила только несколько дней. Дочь ее – Юлия Николаевна, внучка Алексея Самуиловича Грейга выросла и вышла замуж за красивого молодого гусара Федора фон Кубе. Он, впоследствии стал генералом, камердинером Зимнего дворца. Его брат, Николай фон Кубе был министром народного просвещения при Николае 1. В браке родилось двое детей: дочь Евгения и сын Федор. Евгения вышла замуж за Николая Алексеевича Загсе, родила дочь Лидию, которая стала последней представительницей рода Грейгов и передала в Николаевский архив многие документы и неизвестные портреты. Хотя… Возможно есть потомки в Англии, Шотландии или в Прибалтике. Кто знает! Лидия вышла замуж за профессора Эрнеста Неезе, оба умерли в Лейпциге, там и похоронены. Федор был адъютантом Великого князя Андрея Владимировича. Полковник. Умер в Кисловодске от тифа. Но был ещё один фон Кубе – Николай. Племянник этого самого гусара Федора фон Кубе и личный адъютант Великого князя Кирилла Владимировича.
Красивую легенду (а, может быть, и правду) поведала последняя представительница рода Грейгов, праправнучка Алексея Самуиловича Грейга – Лидия Неезе.
Юрий Семенович Крючков был у неё в Лейпциге в 1984 году, за год до её смерти. Среди многих воспоминаний, было и семейное предание, передавшееся от адмирала Самуила Карловича Грейга всем его потомкам: «18 июля 1769 года Екатерина II, отправляя русскую эскадру в первый раз в Средиземное море, прибыла на корабль «Евстафий», где собрались все командиры кораблей во главе с адмиралом Спиридовым – командующим эскадрой. Она благословила моряков на этот трудный поход, надела на шею Спиридова образ Иоанна-Воина, чтобы он вдохновлял старого адмирала на подвиги, а Самуила Грейга пожаловала в бригадиры. Лично зная его как прекрасного моряка, императрица сняла с пальца перстень с изображением Святой Варвары и надела его Грейгу, сказав, что этот святой талисман защитит его от всех бед и не даст Грейгу утонуть. Уж не знаю, перстень ли помог, но Грейг участвовал в трёх знаменитых сражениях – Хиосском, Чесменском и в Гогландском – и не только не погиб, но не был даже ни разу ранен. Умирая, адмирал завещал, чтобы этот перстень переходил по наследству только потомкам-морякам. Перстень Св. Варвары перешёл его сыну А. С. Грейгу, ставшему адмиралом. У него тоже было много сражений, и он тоже ни разу не был ранен. После его смерти в 1845 году перстень долгое время находился в семейной шкатулке, так как потомки Алексея Самуиловича не были моряками. Только его правнук (от старшей дочери Юлии Алексеевны) – Николай фон-Кубе – стал моряком. Ему и достался перстень». Николай был личным адъютантом В. К. Кирилла Владимировича. Во время русско-японской войны они находились на броненосце «Петропавловск». Перед выходом в плавание адмирал Макаров беспокоился о личной безопасности князя. Он-то знал, что эскадра выходит не просто в плавание, а для сражения с японским флотом. Узнав об этом, Николай снял перстень и подарил его Кириллу Владимировичу в качестве «проверенного» защитного талисмана. Зря! Броненосец «Петропавловск» подорвался на японских минах. Затонул за полторы минуты, погибло около 650 офицеров и матросов. Среди них был и иеромонах Алексей Раевский. Погиб адмирал Макаров и художник Верещагин. В одной книге была приведена официальная справка о том, что князь, «находясь в момент взрыва на мостике вместе с С. О. Макаровым остался жив…». На самом деле Великого князя и его адъютанта, обожженных, выбросило за борт в ледяную воду. Шлюпкой с миноносца «Бесшумный» Великий князь был подобран. А Николай фон-Кубе не был найден.
История гибели – официальная, – известна всем, а вот эта никогда и никем не обсуждалась. Наверное, в памяти народа, адмирал должен был остаться сотканным из одних достоинств. Но даже в то время, некоторые проговаривались. Вот статья за 1954 год (касалась она Порт-Артура): «На подходе к базе Макаров организовал дозорную службу и систематическое траление фарватеров и рейдов перед выходом эскадры на внешний рейд…». Ночь на 31 марта
