Его улыбка теплая, ласковая и… волнующая. Будоражит кровь, заставляя сердце стучать все быстрее и быстрее.
— Обопрись, — предлагаю я ему искренне, от всего сердца и даже не подумав, как смогу удержать эту гору стальных мышц если он действительно решит воспользоваться моим предложением.
Вайлен улыбается и чуть прикрывает глаза, словно от удовольствия.
Хотя я разве сказала что-то особенное?
— Так, — стараюсь добавить в голос строгости и хмурю брови, — прекрати улыбаться и идем. Тебе нужен отдых.
— Как скажешь, маленькая ха-а-ни, усмехается он.
Я ныряю ему под руку.
Мамочки, да у него бицепс больше, чем моя голова!
Но я упрямая и упорная. И очень сильная, чтобы они там себе не думали это гордецы-звездные воины.
— Не знаю, что такое ха-а-ни, но тебе лучше слушаться меня. Я вообще-то первая женщина врач, отправленная в космос с Земли…
— О, мне крупно повезло, — рычит он так, что у меня поджилки трястись начинают, а мурашки волнами разбегаются по коже.
Я обхватываю его талию свой ручкой — именно ручкой, потому что она кажется настоящей соломинкой, тонкой лозой которая оплетает могучий ствол дуба.
Вайлен мягко кладет руку мне на плечо, опираясь.
Вернее делает вид, что опирается, потому что никакой нагрузки я не чувствую.
— Так, — строго начинаю я, — давай-ка нормально, не жалей меня. Я выдержу.
— Не терпится проверить, — отвечает глухим тоном Вайлен так двусмысленно, что я вспыхиваю до кончиков волос.
Да что такое постоянно происходит рядом с этими мужчинами? Они словно пропитаны афродизиаками!
— Ха-а-ни протари называют покровительниц и целительниц, которые… впрочем об этом позже.
Так не честно! Прерывать объяснение на полуслове.
Ну кто так поступает?
Хмурюсь, и мой рассерженный вид не остается незамеченным для Вайлена.
Он наклоняется и просто нежно касается губами моих волос.
— Всему свое время, Настя. Всему свое время. Совсем скоро ты будешь готова…
Мятный аромат его дыхания окутывает меня своей сладостью и свежестью.
Невольно хочется попробовать его губы на вкус.
Эй, что это за мысли? Вайлену нужен отдых.
Возможно, мне стоит осмотреть его — я не очень-то доверяю Вервексу.
У меня вообще сложилось ощущение, что он завидует моим спасителям…
Мы с Вайленом неторопливо выходим из медицинского отсека, и я облегченно вздыхаю.
Если от Вайлена исходит горячая энергетика самца, хищника, который скалит зубы, но никогда меня не укусит и не обидит, то Вервекс…
Его холод словно пропитан ядом.
Бр-р-р.
Мы неторопливо идем к каюте Вайлена.
— Тебе было больно? — неожиданно спрашиваю я и смотрю на него сверху вниз.
Чувство вины гложет меня все сильнее и сильнее — что должно было произойти с этим стальным великаном, что он двигается так устало?
— Нет, маленькая ха-а-ни, мне не было больно, — серьезно отвечает он. — Мне было очень хорошо… ведь я…
Он замолкает.
Ну что у него вдруг за привычка появилась — останавливаться на половине фразы?
— Ведь ты?
Невольно задерживаю дыхание и слышу глухой стук собственного сердца.
— Я чувствовал, что с тобой все хорошо, — просто отвечает Вайлен, — и этого мне было достаточно.
Наши взгляды встречаются, и я замираю.
В его голубых глазах я читаю гораздо больше, чем он произносит, ведь это не так просто выразить словами.
Но слова мне не нужны… Достаточно того, что я вижу.
Под рукой я чувствую стальные канаты его мышц.
Мы неторопливо идем по корабельным переходам, и все тревоги отодвигаются куда-то в сторону.
Нет, опасности и тревоги никуда не исчезают, но они словно растворяются в легкой ограждающей дымке.
Я уверена, Алькиор проложит путь через космическую даль, а встреча с таинственной родиной протари манит и волнует меня.
Сейчас нужно сосредоточиться на помощи Вайлену.
Мы входим в каюту — она точно такая же как и каюта Алькиора, и от этой мысли сладкая дрожь прокатывается по телу, а низ живота сладко потягивает.
Я хмурюсь и стараюсь отогнать от себя странные, волнующие ассоциации.
— Я хочу тебя осмотреть, — строго командую я, выскальзывая из-под руки Вайлена.
Но мне показалось или он хотел прижать меня к себе?
Делаю шаг назад.
В каюте волнующий полумрак, разбавляемый голубыми огнями подсветки.
Я бегло оглядываюсь и нахмуриваюсь еще сильнее — хочу показать ему, как серьезно я настроена.
Нахожу взглядом кровать и указываю на нее кивком.
— Вот здесь будет удобно.
Вайлен кивает и надвигается на меня, поглощая собой пространство.
Я отступаю и упираюсь спиной в стену — больше некуда бежать…
— Я согласен, — негромко говорит он, но я чувствую повышенные вибрации в голосе, словно кто-то поднял напряжение. — Только сначала приму душ…
Глава 37
Вайлен неторопливо разворачивается и уходит в душ.
Я остаюсь одна.
Только волнуюсь почему-то еще сильнее.
Прохаживаюсь по каюте, осматриваюсь.
Обстановка скромная, я бы даже сказала — аскетичная.
С одной стороны кровать, примыкающая к стене, с другой — длинный пустой стол, по нижней грани которого переливается голубая подсветка.
Кровать, наверное, такая же жесткая как у Алькиора, и от этой мысли я заливаюсь краской.
Как неправильно, что я сейчас нахожусь в каюте другого мужчины, после всего что было между нами…
— Это категорически неприемлемо. И неправильно, — твержу себе шепотом, нахмуривая лоб.
Прохаживаюсь по каюте и боюсь прикоснуться к кровати, хотя только что сама хотела проверить ее упругость.
Хоть я и стараюсь сама вызвать в душе стыд и недовольство собой, но… отношения с протари какие-то особенные, лишенные ложного гнета стыдливости.
В глубине души я не чувствую себя виноватой, но не могу признаться в этом даже самой себе.
Все это слишком странно, дико, непривычно… а для меня еще и впервые.
Мысли бьются в голове, как пойманные птички. Я стараюсь найти решение, и не могу…
Задумчиво прохаживаюсь по каюте.
Она хранит тонкий аромат Вайлена — что-то похожее на пряные травы, обожженные солнцем и жарой.
Закрываю глаза и втягиваю этот аромат, пытаясь выделить знакомые, земные нотки.
Столько знакомого… и, в то же время, нового и странного.
Даже голова идет кругом, словно я неожиданно вспоминаю давно забытый прекрасный сон.
Сердце сжимается от сладкого, томящего предчувствия, словно вот-вот произойдет что-то необычайно радостное.
Я обхожу каюту и когда приближаюсь к дальней стене, она вдруг исчезает.
От изумления распахиваю глаза и не сдерживаю восхищенный возглас.
— О!
Стена становится абсолютно прозрачной, как тогда на капитанском мостике.
И это панорамное окно — не окно, а большой аквариум, переливающийся ярко-голубой прозрачной водой.
В ней плавают десятки невиданных рыб причудливых форм и окрасок.
А за ними видна мерцающая чернота космоса.
Зрелище удивительное и завораживающее: рыбы плавающие в космосе.
Даже дыхание перехватывает от такой красоты…
— Нравится?
Вздрагиваю и едва не подпрыгиваю от неожиданности.
Оборачиваюсь и застываю.
Он стоит передо мной абсолютно обнаженный.
Огромный. Мускулистый. Под огромными грудными мышцами кубики пресса…
Так и хочется скользнуть по ним пальчиками, почувствовать их твердость.
А ниже…
Мамочки мои.
Так вот что он прятал под туго натянутой тканью.
Огромный член висит спокойно, слегка покачиваясь.
У меня округляются глаза. Краснею, и тут же кровь отливает от лица.
— Ты… ты…
С мокрых каштановых волос падают капельки воды и скользят по мощным мышцам вниз.
С трудом сглатываю и спохватываюсь — прикрываю глаза ладонью, словно ослепленная.
В какой-то степени так это и есть…
— Что такое, Настя? Тебе плохо?
