Я решил поставить машину в гараж и сразу же его запереть, так как понимал, что оставаться в этом уединенном месте дольше необходимого в сложившихся обстоятельствах чрезвычайно опасно. Торопливо выключив свет, я отпер двери, остановился и снова огляделся вокруг. Мне предстояло рискованное испытание: надо было проехать до гаража последние десять ярдов, с обеих сторон заросших густым кустарником, где так легко мог спрятаться злоумышленник, чтобы в нужный ему момент оказаться у меня за спиной.
Однако мне необходимо было это сделать. Я сел за руль и подал машину вовнутрь этого узкого строения, выключил мотор и настороженно посмотрел на яркий прямоугольник открытых дверей. Там никого не было видно. Ни одна тень не шевельнулась.
Выйдя из машины с пистолетом наготове, я, осторожно ставя ноги, прокрался вдоль стены до дверей. Там я остановился. Мне удалось услышать, как кто-то тяжело дышит снаружи!
Я быстро опустился на пол и медленно высунул голову за угол кирпичной стены, держа ее на расстоянии четырех дюймов от земли. Я знал, что тот, кто меня поджидал, зафиксировал свой взгляд на том уровне дверного проема, где должна была появиться моя голова.
Прижавшись спиной к стене, с пистолетом в левой руке и поднятым мешочком с песком в правой, стоял человек со шрамом. В лунном свете можно было разглядеть жестокое выражение его глаз и зубы, обнажившиеся в зверском оскале. Но он меня не заметил.
Осторожно я выставил вперед свой пистолет и поднял его ствол под острым углом. Я, конечно, не мог быть уверен в том, что хорошо прицелился, но у меня не было на это времени.
Я выстрелил, целясь в запястье правой руки, но пуля попала выше. Он дико вскрикнул, отскочил назад, выронил пистолет и, увидев, как я вскочил на ноги, замахнулся мешочком с песком, стремясь нанести мне удар в голову. Я прикрыл ее левой рукой, по которой сразу же пришелся очень сильный удар.
Я отшатнулся к стене, пистолет выпал у меня из руки! Моя левая рука на какое-то время вышла из строя, а человек со шрамом не мог пользоваться правой. Черт возьми! У меня было преимущество!
Он бросился на меня.
Тотчас же преимущество перешло к нему, так как он схватил меня за горло! Черт возьми! Ну и хватка же у него была! Он припер меня к стене и начал душить; на лице у него играла жестокая усмешка.
От такого натиска можно было спастись только контратакой. Я сильно ударил его ногой, и смертельная хватка ослабла. Несмотря на страшную боль, причиняемую его рукой, я повернулся и высвободился! Он пошатнулся. Я ударил его в область сердца, и он упал. Я набросился на него, торжествуя: он хотел лишить меня жизни — и я не знал пощады.
Однако я не думал, что будет так легко задушить такого сильного мужчину. Когда он замер, я несколько мгновений стоял и глядел на него. Я думал, что он пытается меня обмануть. Но оказалось, что это не так. С ним было покончено.
Я прислушался. Положение, в котором я оказался, было очень сложным. Где-то прокричала сова, но больше ничего не было слышно. Видимо, звук выстрела не привлек ничьего внимания. Я наклонился и осмотрел одежду лежавшего у моих ног человека.
При нем я нашел билет на Париж, датированный сегодняшним числом, который лежал вместе с другими документами, но все это не заслуживало внимания, наконец я нащупал во внутреннем кармане пиджака что-то твердое, неправильной формы. Я вытащил этот предмет наружу, и при свете луны он заблестел у меня на ладони… Это был золотой скорпион!
Вероятно, он был поврежден во время борьбы. Хвост у него отсутствовал; не стану утверждать, что не продолжил поиски, но мне не удалось его обнаружить.
Бледный лунный свет оказал на меня благотворное действие; я взглянул на приобретенный им билет, и у меня возникла идея, которую я сразу начал осуществлять. Убедившись, что на его одежде нет маркировки, по которой его можно было бы опознать, я отстегнул со своего запястья идентификационный диск, который всегда носил при себе, и пристегнул его на запястье человека со шрамом!
Я ясно понял, что он тщательно подготовился к моему устранению и сразу же после него собирался уехать во Францию. Мне захотелось создать видимость, что ему это удалось.
Десять минут спустя меня можно было видеть медленно ехавшим по набережной Темзы с ужасным пассажиром на заднем сиденье. Я высматривал место, которое я как-то приметил во время своих поездок, и размышлял о том, насколько легко совершить убийство в Лондоне когда выбежал констебль и перегородил мне дорогу!
Господи! Как у меня забилось сердце!
— Я остановил тебя, чтобы выяснить твой номер и фамилию, приятель, — сказал он.
— Зачем? — спросил я; в этот момент мне пришла на ум превосходная английская идиома и я добавил: — Что случилось?
— У тебя не горят фары, — крикнул он, — вот что случилось!
— О, — сказал я и вылез из машины, — точно. Прошу простить. Я не заметил. Вот моя лицензия.
Я протянул ему этот документ и включил фары, проклиная себя за забывчивость.
— Хорошо, — сказал он и вернул мне лицензию. — Но как, черт возьми, вас угораздило не включить хотя бы габаритные огни, не могу себе представить!
— У меня в машине сейчас пассажир, которого я посадил еще до наступления сумерек, — объяснил я, быстро подходя к задним фонарям.
— Он что-то помалкивает! — заметил констебль.
Я убрал спички в карман и, подойдя к передней дверце такси, жестом показал, как подносят рюмку ко рту, а большим пальцем ткнул через плечо туда, где сидел пассажир, которого не было видно.
— Вот оно что! — сказал констебль и пошел прочь. Никогда за всю свою службу я не испытывал большего облегчения!
Я медленно тронулся в путь. Место, которое я наметил, находилось не более чем в трехстах ярдах отсюда. Заметив, что констебль пошел в противоположную сто рону, я подъехал к пустому причалу, расположенному около дороги, остановился и прислушался.
Слышались только волны прилива, бьющие о сваи причала. Было еще не очень поздно.
Я открыл дверцу такси, вытащил труп человека со шрамом, огляделся по сторонам, совсем как злодей из спектакля, и потащил этот неприятный груз по плохо мощенной дорожке к маленькому причалу. Посредине Темзы как раз проплывал полицейский патруль, и я подождал, пока скрип весел не стих вдали.
Затем послышался тихий всплеск… и снова стало тихо.
Тело «Гастона Макса» погрузилось в воду.
По дороге в гараж я напряженно размышлял, пытаясь понять, кто такой человек со шрамом. Не мог ли он быть «Скорпионом»? Я не мог это утверждать, но надеялся, что очень скоро это выяснится.
Рассчитавшись с хозяйкой меблированных комнат и забрав все свои бумаги и пожитки, я сложил значительную часть своей одежды в гараже и по телефону заказал себе комнату в гостинице, расположенной в районе Вест-Энда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
