– Я знаю, что вы притаились где-то рядом, – произнес он тихо, пристально вглядываясь в бетон и стекло домов, в пустые лица фасадов. Духи дразнили его. Они могли напасть на него в любую секунду, начать запугивать и подавлять, а потом так же внезапно исчезнуть, ускользнуть в свои укрытия, играть с ним в прятки, наблюдая, как он мечется, подобно слепому безумцу.
Ханк опустился на скамью, стоящую у самого края тротуара. Мужество его оставило.
– Я здесь, сатана, – произнес он. – Я не вижу тебя, и ты, может быть, действуешь быстрее меня, но я остаюсь здесь. И милостью Божьей и силою Святого Духа я собираюсь вступить с тобою в смертельную схватку и биться до тех пор, пока один из нас не достигнет своего!
Ханк разглядывал прекрасное здание на другой стороне улицы – церковь «Аштон Юнайтед Крисчиан». Он был знаком с несколькими чудесными христианами этой общины, но эта церковь была совершенно необычной, она отличалась либерализмом, доходящим до странности. Ханк встречался с пастором Янгом, но им ни разу не удалось как следует поговорить. Янг выглядел холодным и неприступным, и Ханк никак не мог понять, почему.
В то время как Ханк, сидя на скамье, разглядывал коричневый «бьюик», который только что въехал на просторную асфальтированную церковную стоянку, Криони и Трискал тоже наблюдали за этой машиной. Но только они могли видеть необычных пассажиров, сидящих на ее крыше: араба Натана и африканца Армута. Не видно было сверкающих мечей – согласно приказу Тола они просто находились рядом, не вызывая подозрений у врага. Точно так же вели себя и другие воины Небесного войска.
* * *
Маршалл просмотрел пленку Бернис. Он заметил маленькие царапины, появившиеся из-за небрежного обращения, и грубые отпечатки пальцев, повторяющиеся с одинаковым промежутком. Они могли быть оставлены только тем, кто вытаскивал пленку из аппарата, чтобы засветить ее.
В час дня у Маршалла была назначена встреча с Янгом. Он подъехал к церкви в 12.45, проглотив перед этим большой гамбургер с сыром и запив его чашкой кофе.
Здание «Аштон Юнайтед», одно из крупнейших и представительных в городе, было построено в традиционном стиле: каменное, с окнами из цветного стекла, величественными пропорциями и длинным шпилем. Входной портал соответствовал общему впечатлению: высокий, немного пугающий, особенно когда посетитель в одиночку пытался справиться с массивной дверью. Церковь располагалась близко к центру города. Башенные часы отбивали каждый час и играли мелодию псалма в 12 часов. Это было солидное заведение, Янг был почтенным пастором, и люди, посещавшие церковь, – уважаемыми гражданами. Маршалл часто ловил себя на мысли, что респектабельность и положение в обществе было непременным условием членства в «Юнайтед Крисчиан».
Маршалл взялся за ручку большой тяжелой двери, не без труда открыл ее и вошел внутрь. Нет, эта община никогда не скупилась на расходы. Пол в фойе, лестницы и зал были покрыты толстым красным паласом, деревянные предметы изготовлены из мореного дуба и ореха. Этому соответствовало и литье: литыми были ручки, защелки дверей и окон, вешалки в гардеробе и перила. Окна, конечно же, были с цветными стеклами, тяжелые люстры красовались под высокими потолками, украшенными затейливой лепниной.
Миновав еще одну громадную дверь, Маршалл прошел зал и пересек его по проходу между рядами скамей. Помещение напоминало не то оперный зал, не то громадный грот: мощный подиум, незыблемая кафедра, место для хора да и, конечно же, сам хор – все это было необыкновенно внушительно.
Кабинет Янга располагался сразу за подиумом, сбоку, и выход пастора через большую дубовую дверь был необходимой частью воскресной церемонии.
Маршалл толкнул массивную дверь и вошел в приемную. Миловидная секретарша встретила, его приветливо, хотя и не знала, кто он. Хоган представился, и она, сверившись с расписанием, сделала пометку. Маршалл тоже заглянул в расписание, читая вверх ногами. На два часа была назначена встреча с Бруммелем.
– Да ведь это сам Маршалл, – приветствовал его Янг с показной улыбкой делового человека и потряс его руку. – Входи, входи.
Маршалл последовал за Янгом в его роскошный кабинет. Будучи весьма представительным мужчиной лет пятидесяти, в очках в стальной оправе, с круглым лицом и с жидкими напомаженными волосами, Янг выглядел человеком, вполне довольным своим положением как в церкви, так и в обществе. Темные панели стен кабинета пастора были сплошь увешаны памятными дипломами и поздравительными адресами от общественных и благотворительных организаций. Здесь же висели в рамках фотографии самого Янга в обществе губернатора, двух-трех популярных евангелистов, нескольких писателей и даже одного сенатора.
Сидя за красивым внушительным столом, Оливер Янг являл собой портрет преуспевающего бизнесмена, профессионала в своем деле. Кожаное кресло с высокой спинкой казалось троном, а его собственное отражение на зеркальной поверхности стола было более пышным и великолепным, чем отражение горы в зеркальной глади альпийского озера.
Янг кивком указал Маршаллу на стул. Журналист сел и сразу же отметил про себя, что опустился гораздо ниже Уровня глаз пастора. У него возникло хорошо знакомое чувство легкого испуга, вся обстановка как будто способствовала этому.
– Приятный кабинет, – констатировал он.
– Спасибо большое, – ответил Янг с улыбкой, от которой его щеки собрались складками возле ушей. Свободно откинувшись в кресле, он слегка барабанил согнутыми пальцами по столу:
– Мне он тоже нравится. Здесь спокойно.
«Здесь тебе спокойно, – подумал Маршалл. – Ну и ну».
– Как обстоят дела в «Кларион»?
– Вполне сносно. Ты получил сегодняшний номер?
– Да, мне он очень понравился. Он сделан в хорошем стиле. Должен отметить, что ты привнес в газету настоящую атмосферу большого города.
– Да…
– у Хогана внезапно пропала охота говорить.
– Я рад, что ты с нами, Маршалл, мы уверены, что у нас будут добрые отношения.
– Да, да, разумеется.
– И что же у тебя на сердце?
Маршалл немного поерзал на стуле, а затем поднялся. На этом стуле он чувствовал себя микробом под микроскопом. «В следующий раз я захвачу с собой собственный большой письменный стол», – подумал он и начал ходить по кабинету, стараясь выглядеть независимо.
– Нам о многом предстоит поговорить за этот час, начал он.
– Мы можем встречаться чаще.
– Конечно. Так вот, я хочу тебе сказать, что этой ночью исчезла Санди, моя дочь. О ней ничего не слышно, и мы не знаем, где она… – он коротко описал Янгу суть их раздора с дочерью и его предысторию. Янг слушал внимательно, не перебивая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
