– Но послушай, я не могу воспринять все сразу! Ведь так многому нужно научиться!
Джулин ободряюще коснулась его руки:
– Давай разберемся до конца, Альф. Бруммель поднял глаза.
– Ты сильно испуган, чего ты боишься?
– Скажи сама, – ответил он с вызовом.
– Я даю тебе возможность сказать первому.
– Нет, я не боюсь.
По крайней мере, он не боялся до этой минуты. Глаза Лангстрат сузились и буравили его насквозь.
– Конечно, ты боишься, – сказала она сурово. – Тебя испугало то, что нас сфотографировала репортерша из «Кларион». Разве не так?
Бруммель зло погрозил ей пальцем:
– Что я и говорил! Он звонил тебе! Это была одна из тем нашего разговора с Янгом. Он наверняка тебе звонил!
Джулин кивнула и, нимало не смущаясь, согласилась:
– Конечно, он мне звонил. Он ничего от меня не скрывает. Ни у кого из нас нет тайн друг от друга, ты это знаешь.
Бруммель понял, что лучше все рассказать.
– Я беспокоюсь за План. Нас становится много, слишком много, чтобы оставаться незамеченными. Мы рискуем быть обнаруженными во многих местах. Я считаю, было неосторожностью с нашей стороны появляться вместе на людях.
– Не беспокойся, с этим-то все в порядке.
– Не беспокойся? Хоган напал на след. Я думаю, ты знаешь, какие вопросы он задавал Оливеру?
– Оливер способен сам о себе позаботиться.
– А как мы позаботимся о Хогане?
– Так же, как обо всех остальных. Тебе известно, что он говорил с Янгом о конфликте с дочерью? Для нас это весьма интересно.
– Ну, и что же произошло между Хоганом и его дочерью? – заинтересовался полицейский.
– Она убежала из дома… и все равно явилась сегодня на мою лекцию. Мне это нравится.
– И какие же выгоды мы можем извлечь из этого? Джулин улыбнулась хитро и коварно:
– Всему свое время, Альф, нам незачем спешить. Бруммель встал и начал расхаживать по комнате.
– Я не совсем уверен в Хогане. По-видимому, он не такой слабый противник, как Хармель. Я считаю, что арест Крюгер был ошибкой.
– Но зато тебе удалось заполучить фотоаппарат и засветить пленку.
Бруммель резко повернулся к ней:
– И к чему это привело? До этого они не задавали никаких вопросов, а теперь задают! Представляю себе, что бы я подумал, если бы мне вернули камеру с засвеченной пленкой! Хогана и Крюгер не так легко провести!
Лангстрат обвила руками, будто ползучими растениями, шею Бруммеля.
– Но зато они легко уязвимы. Ты можешь сделать с ними, что угодно, а уж я и подавно, – утешала она шерифа.
– Ну да, как и все остальные, – проворчал Бруммель.
Ему следовало бы предвидеть ее реакцию. Джулин холодно и враждебно смотрела ему прямо в глаза.
– И это вы успели обсудить сегодня с Оливером!
– Он тебе все доносит!
– Если бы он этого не сделал, то рассказали бы Хозяева.
Бруммель пытался избежать ее взгляда. Он не выносил, когда Лангстрат превращалась из красавицы в отталкивающее омерзительное существо.
– Смотри на меня, – потребовала она, и Бруммель подчинился. – Если наши отношения тебя не устраивают, я могу позаботиться, чтобы они закончились.
Бруммель опустил глаза и простонал:
– Нет, нет, все в порядке.
– Что в порядке?
– Я имею в виду, что меня все устраивает.
– Точно?!
Бруммель лихорадочно старался развеять все ее сомнения, утихомирить ее и заставить поскорее отпустить его:
– Я… я только не хочу терять контроль над происходящим.
Джулин одарила его долгим и мучительным поцелуем вампира.
– Ты сам нуждаешься в хорошем контроле. Разве я тебя этому не учила?
Лангстрат терзала его, а Бруммель был перед ней совершенно беззащитен. Она крепко держала его, он целиком принадлежал ей.
Альф не мог справиться с беспокойством:
– Но сколько еще противников нам предстоит убрать с дороги. Не успеем мы избавиться от одного, как на его месте появляется другой. Хармель исчез, так откуда-то взялся Хоган…
– Ты разделался с Фаррелом – возник Ханк Буш, – докончила она его мысль.
– Так не может продолжаться. Судьба нам противится.
– Считай, что Буша уже нет. Ведь у вас будет голосование в пятницу?
– Церковь поддается, он начинает раздражать ее, но…
– Что за «но»
– Ты ведь знаешь, он исключил Лу Стэнли за измену жене.
– О, да. Думаю, это поможет церкви сделать решительный шаг.
– Но большая часть общины с ним согласна. Джулин отошла в сторону, чтобы получше разглядеть Бруммеля, и от ее взгляда кровь застыла в его жилах.
– Ты боишься Буша?
– У него по-прежнему много сторонников. Больше, чем я предполагал.
– Ты боишься его!
– Кто-то помогает ему во всем, и я не знаю, кто. Подумай, что будет, если он узнает о Плане!
– Он никогда ничего не узнает!
Если бы у нее были клыки, наверняка, они бы зловеще сверкнули в эту минуту.
– Мы его раздавим задолго до того, как он что-нибудь пронюхает. И ты об этом позаботишься, не так ли?
– Я стараюсь.
– Не смей отступать перед Бушем! Он должен склониться перед тобой, а ты передо мной!
– Я же сказал, что стараюсь!
Джулин вдруг успокоилась и улыбнулась.
– Значит, в следующий вторник?
– Э-э-э…
– И мы отпразднуем падение Буша в пятницу. Ты мне расскажешь, как это произошло.
– А Хоган?
– Хоган слабый, беспомощный идиот. Не беспокойся. Это не твоя забота.
Не успел Бруммель опомниться, как он уже стоял на улице у захлопнувшейся двери черного хода.
Лангстрат наблюдала из окна за машиной Бруммеля, пока она не скрылась из виду. Стараясь остаться незамеченным, он ехал окольным путем, выбирая самые неприметные улочки и переулки. Джулин приоткрыла гардины, чтобы впустить свет, и погасила свечу на столике. Потом она достала из ящика письменного стола папку. Перед ней лежали подробные биографии, заметки об особенностях характеров, всевозможные фотоснимки – это были досье на Маршалла, Кэт и Санди Хоган. Когда взгляд Лангстрат упал на лицо Санди, в глазах профессора загорелся зловещий огонь.
Невидимая, на плече Лангстрат лежала огромная черная рука, унизанная драгоценными кольцами и золотыми браслетами. Бархатный обольстительный голос нашептывал мысли, глубоко проникавшие в ее сознание.
* * *
Во вторник после обеда редакция «Кларион» была похожа на поле сражения, покинутое воинами. Стояла гробовая тишина. Джордж, наборщик, как всегда, взял сутки отгула, чтобы прийти в себя после бешеного галопа перед сдачей номера в печать. Том, редактор, отправился добывать очередной материал.
Что касается Эди, секретарши, ответственной за объявления, то она объявила, что увольняется с работы, и исчезла еще накануне вечером. Маршалл не знал, что когда-то она была счастливой женой, потом незаметно стала несчастной женой и, в конце концов, завела роман с шофером грузовика. Это и привело к расколу в ее семейной жизни. Теперь Эди ушла с работы, и Маршалл ощутил, что редакция внезапно опустела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
