Читаем без скачивания Всё будет хорошо - Юлий Буркин

Александр Петрович невольно сглотнул.

— В штору какую-то завернулась. Лиловую!.. Эх, Артур, Артур! Куда смотрел, как воспитывал? Ну, ее там придержали вежливо. Сашу, Джахарлал который…

Кофе плеснул на скатерть.

— …вызвонили, из рук в руки передали. Раз он ее джахарлает, пусть и в ум-разум приводит.

— Молодец, Шамиль!

Депутат и чемпион отмахнулся:

— Какой молодец, Сан Петрович! За забором у Артура тоже все по плану, понимаешь. Только без Коли-психа. Каменюку вкопали, песочком обсыпали. Жираф уехал, по дороге в столб въе... врезался. Валентин-художник плохо ругается. Совсем плохо, но работает. Артур с ним в один голос ругается…

— Когда ты успел жучка поставить?

— Зачем — поставить? Пусть бегает, жучок. Стаса-охранника помните? У него, мерзавца, две семьи и любовница. Никаких денег не хватает. Кстати, это не Васёк-холуёк ментам звонил. Проверили уже…

— Паяльником? — Александр Петрович вспомнил лихие 90-е.

Шамиль закашлялся и предпочел не углубляться.

— Хочу уточнить одну важную вещь, Чисоев, — бывший классный руководитель стер улыбку с лица. — Не знаю, что ты там задумал… Имей в виду, ни в каких боевых операциях я участвовать не собираюсь. И тебе не советую. Взрывать ворота, крушить забор бульдозером — на это «Беркут» есть. А тебя, случись что, просто посадят. «Корочки» не помогут, не тот случай. Был бы ты, к примеру, министром…

Шамиль помрачнел, набычился:

— А если… Если брат и вправду резать станет? Человека резать?

— Тогда я сам позвоню в милицию.

Шамиль сверкнул темными глазами, привстал. Александр Петрович убрал подальше чашку, погрозил пальцем:

— Чи-со-ев!

Депутат и чемпион грузно рухнул на стул.

— Обо всем рассказал? — как ни в чем не бывало, поинтересовался учитель.

Ответа пришлось ждать долго, словно у доски, когда урок не выучен. Шамиль сопел, шмыгал носом, затем принялся тереть лоб, как Аладдин — волшебную лампу.

«Читал я, Сан Петрович! Честное слово! Два раза прочитал! Только ничего не понял. Плохо написано, наверное…»

Наконец ладонь оставила лоб в покое.

— Э-э-э, учитель! Вы прямо экстрасенс. Насквозь смотрите.

— Экстраскунс, — уточнил Александр Петрович. — Ты не тяни, сразу кайся!

Тр-р-р-ресь!

Мебель делали на совесть. Стул даже после попадания в стену умудрился уцелеть. Полюбовавшись его полетом, старик кивнул на образовавшуюся возле сахарницы бумагу — вчетверо сложенный лист формата А4.

— Можно посмотреть? Или ты сначала стол оприходуешь?

Шамиль зарычал, никого, однако, не испугав. Стулу было уже все равно, а бывший классный руководитель слыхал всякое. Привык!

— Смотрите, пожалуйста, — выдохнул Чисоев-старший, багровея. — Все равно скоро все узнают. Пословица у нас есть: беда одна не приходит, деток приносит.

Беда? Старик развернул бумагу. Так и есть, принтер постарался. Письмо? Нет, страничка из Фейсбука. Фейс-бук… Стало быть, мордокнижие.

…Чисоев Артур Рустамович. Ага!

— Брата страница, — глядя в темное окно, буркнул Шамиль. — Помните, Сан Петрович, я вам про самозванцев говорил? Они теперь не просто личные письма уважаемым людям пишут. Они, суки болтливые, эти письма в интернете выставляют. Извините…

Учитель кивнул:

— Тень Грозного меня усыновила,

Димитрием из гроба нарекла,

Вокруг меня народы возмутила

И в жертву мне Бориса обрекла —

Царевич я.

— Царевич-королевич, — шагнув к поверженному стулу, чемпион рывком поднял его и со стуком приземлил на все четыре ноги. — Я тоже, Сан Петрович, Пушкина вспомнил. «Сказку о Салтане». Родила царица в ночь… У вас хоть Димитрий: красивое имя, громкое. А тут Алик какой-то! У нас «аликами» алканавтов называли. Алик, пфе!..

Александр Петрович зацепил взглядом первые строчки:

«Меня зовут Оксана Демченко. Мы незнакомы. Точнее, я вас знаю, а вы обо мне никогда не слышали. В феврале умер мой отец. Я все собиралась вам написать и откладывала. Боялась. Вот, собралась. Мама не знает, что я пишу вам…»

«Пришлите, пожалуйста, тысячу гривень. А лучше — долларов,» — мысленно продолжил опытный педагог, само собой, не подав и виду. Вспомнилась история с коллегой-химиком. Тот, в прошлом бравый артиллерист, несколько лет отбивался от самозваного фронтового потомства. Трое «деток» претендовали не только на жилплощадь, но и на алименты для лечения тяжких последствий сиротства. На свою беду химик был членом партии. «Персональное дело» стоило ему инфаркта и легкого заикания.

«Нашему сыну Алику полтора года. Если мы уедем на два-три месяца, его возьмет к себе бабушка. Мы еще не знаем, какая. Обе бабушки просто дерутся за внука. Третья фотография — его…»

— Что тебя смутило, Шамиль? — Александр Петрович отложил бумагу в сторону. — В суд не подают, денег не требуют. Твой брат сам разберется.

— Не разберется, Сан Петрович! — простонал Чисоев-старший. — 1988-й год, Днепропетровск, Кубок профсоюзов. Второе место — Чисоев Артур. Первое — наша олимпийская надежда Чисоев Александр. Ваш, значит, тезка. Алик, понимаешь!..

— Кто? — ахнул старик.

— Сан Петрович, дорогой… Скажите, это заразное? Я что, от брата вирус подхватил?!

В глазах Шамиля плескался ужас:

— Ленинская национальная политика, да? Все нации, конечно, равны, но почему за сборную Украинской Советской республики выступает какой-то подозрительный Шамиль? Зачем — Шамиль? Сегодня Шамиль, завтра кто? Абрам? Нет, комсомолец Чисоев, мы мировой империализм дразнить не будем. Александр Чисоев — разве плохо? Искандер Зулькарнайн, покоривший оба рога Земли! Молодой, красивый, горячий! И с девушками удобно, да? Приехал в гостиницу на улице Карла Маркса, горничной подмигнул, фотографию подписал: «Люблю тебя вечно! А. Чисоев». А потом… Алик? Какой-такой Алик? Шамиль Рустамович, тут мимо Алик не пробегал? Вай, пробегал — внук мой, через двадцать пять лет…

Сел верхом на жалобно скрипнувший стул и подытожил:

— Жена узнает — убьет!

23:06

…доставил на объект двух баранов...

…Ночь, улица, фонарь, аптека. Считай, по классику, только вместо аптеки — заброшенный сельмаг. Двери забиты крест-накрест, и не досками, а ржавым железом. Зато крыльцо с фонарем в комплекте. Чем не место для полевого штаба? Даже мебель завезли.

— Куртку бы нормальную надели, Александр Петрович, — наставительно посоветовал многоуважаемый шкаф. — Прозябнете, а? Ваш-то куртячок дохлый…

Шкаф был солиден, седат и хмур. С таким не поспоришь — взглядом в землю впечатает. Предлагаемая же новая куртка была всем хороша: камуфляж с меховым воротником и сотней карманов. Учитель представил себя в подобном облачении…

— Обойдусь, — он зябко передернул плечами. — Я лучше чаю.

Шкаф шевельнул подбородком. Мебель помоложе, вынырнув из темноты, зашустрила, кинулась к термосу.

— …Не понял, повторите! Ага, зафиксировал.

Пауза.

— А номер? Вас понял, отбой!

Справа от крыльца обосновался блок связи, тоже шкаф, но размерами скромнее. В каждом кармане — по телефону, ноутбук у ноги, писклявая и мигающая мелочь при поясе.

— На объект проследовал грузовой автомобиль, — сообщил он голосом синоптика из телевизора. — Доставил двух баранов. Отбыл.

— Б-баранов? — гоготнул главный шкаф. — Так и сказали?

Мебель отозвалась бодрым хихиканьем.

— Настоящих баранов, — уточнил блок связи. — Которые для шашлыка.

Хихиканье сменилось завистливым вздохом. Александр Петрович хлебнул чаю и мысленно сделал очередную зарубку. Час назад на «объект» проследовала машина с городскими номерами. «Блок связи», перезвонив куда надо, уточнил: автомобиль записан на служащего ритуальной конторы «Факел», род занятий — каменотес. Не иначе, каменный нож привезли. Итак, что мы имеем? Минус Коля, плюс нож, плюс бараны. Неужели Артур одумался? Бараны у жертвенника — все-таки не труп с перерезанным горлом.

Не факт, не факт…

«Исаак, не зная, кого отец должен был принести в жертву, спросил его: «Отец мой!.. Вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения?» Вот ведь беда! Лезет и лезет в голову! Откуда? Библию в последний раз открывал хорошо если в прошлом году. Но ведь помню! Бытие, глава 22…

«Авраам сказал: Бог усмотрит Себе агнца…»

Чай горчил. Бывший классный руководитель посетовал на собственную мягкотелость, вырвавшую его из привычного, устоявшегося бытия, из тихого мира лекарств, воспоминаний и приглушенной боли. Там, куда он попал, на людей наставляют оружие, обливают себя бензином, спорят с самим Творцом.

А ведь день еще не кончился!

Зло хмыкнув, Александр Петрович поднес руку к призраку — давно истлевшей синей кепке с длинным козырьком, сдвинул ее на ухо. Дрожишь, скелет? Ты еще не так задрожишь, когда узнаешь, куда я тебя поведу!