но даже мне было видно с какой силой впиваются их пальцы в рукава белого платья. Их пререкания продолжались минуту, пока к невесте не подошел сам Рахат и только тогда она безоговорочно вернулась на трон больше ни разу не подняв глаза. Рахат был вдвое выше Дианы, под два метра. Софию я из вида потеряла. Кто-то увел её за столики для жён.
Внутренний покой не мог подсказать мне, что делать. Я чувствовала подступающий приступ панической атаки. Никакая я не танцовщица. Никакая не подруга Дианы. И я даже не «выше ожидаемого», как думает Костя.
Сжигая внутри себя все эти мысли, я повторяла движения труппы, что больше походили на припадок эпилептика, пока одна из круглый свечей не сорвалась с подсвечника, не прокатилась колбаской мимо девушек, врезаясь в занавес. Мгновение – и портьера справа от нас полыхнула двадцатиметровой волной огня. Алев, что в переводе означало пламя, зажгла на сцене сцену.
«Говорила тебе Лейла, нужны квадратные свечи…»
Взвыли сирены пожарной тревоги, закладывая уши. Охрана Рахата приступила к эвакуированию гостей и своего драгоценного босса. Женщины визжали. Слышались крики и битье посуды. Кто-то из обслуги пробовал сбить пламя, срывая занавеси, но оно разгоралось сильнее, перекинувшись на скатерти и поминальные венки (которые, оказывается, в Турции дарят на свадьбу гости, кто не смог посетить торжество).
– Выводи девушек! Уходи сама! – нашла я Лейлу, – дышите через мокрые никабы, они профильтруют дым! – я отдала ей свой, закрывая лицо моей первой учительницы танцев.
– Этого не было в плане, Ева!
– Я остаюсь! Беги!
Лейла скрылась в тумане Лондона, а я рванула обратно в зал.
– Ева! – нашел меня Костя, – сюда! Рахат с Дианой побежали на верхние этажи!
Мы увидели их на лестнице. Диана рвалась из рук пятиминутного мужа, но САМБО подучить ей не мешало бы. Или ей не давало махать ногами двадцатикилограммовое платье?
– Отпусти ее! – закричал Костя на турецком, а может быть курдском.
Рахат обернулся. На его лице чёрными тенями горели три застарелых въевшихся шрама.
– Как скажешь!
Он бросил Диану на лестницу, но его охрана тут же подхватила девушку и потащила наверх под командования Рахата.
– Они ведут её в букет! – переводил Костя.
– Что? Какой букет?
Рахат еще что-то кричал и одновременно плевался, и ржал в нашу сторону, пока не вытащил револьвер.
– Ложись!
Костя сбил меня с ног, и мы покатились вниз по ступенькам, сбивая колонны с фруктовыми статуями. Дымовая завеса от пожара мешала Рахату прицелиться, зато я ловко прицелилась грейпфрутом и швырнув его не хуже волейбольного мяча на игре с Костей, попала курду в голову. Чертыхаясь, голос его исчез.
– Я за ним! А ты найди девушек!
Мы разделились. Я пробежала вверх три пролета дворца пока не услышала крики и стук. Золотая дверь сотрясалась изнутри, как будто ее пытались выбить чем-то тяжелым.
– Вы там? – закричала я на английском, дергая за ручку.
Дым на этаже еще не был черным, как внизу, но серая поземка уже бежала мимо комнат.
– Нас заперли! Помогите!
А потом я услышала Диану:
– Ева! Рахат запер нас! Другого выхода нет!
– Эту дверь не выбить, – рассматривала я стальную раму. – Диана, на окнах есть решетки?
– Декоративные, из камня.
– Тогда выбирайтесь через окна! В соседнюю комнату!
Распахнув ближайшие двери, я оказалась в гардеробной. Окна выходили на центральный розарий с сотней белых павлинов. Теперь на газонах собирались гости Рахата, наблюдая, как первый и второй этажи дворца пожирает пламя. Дворец словно подсвечивался закатным солнцем, рухнувшим в торжественный день к ногам жениха. Хотел солнце, получай солнце! Хотел русский цветок в свой букет – получай! Но помни, похищенная любовь горит сильнее солнца, сжирая все вокруг себя.
Я перевесилась через раму. Внизу декоративный парапет. Почти полметра. По нему хоть бегай. Девушки смогут перебраться, но первой к ним отправилась я под охи зрителей.
Спрыгнув, я оказалась в будуаре, набитого женщинами, словно листала оживший атлас мира. Традиционные платья, традиционные прически их стран, дорогие ткани, цветы, золото, украшения. Они выглядели экзотично и настолько прекрасно, что я остолбенела. Вот уже точно эпицентр букета невест всех стран мира.
– Вы все здесь… – не верила я, – букет Рахата, – переводила взгляд по принудительно выкраденным наложницам.
– Ева! – бросилась мне на шею Диана, – не верю, что ты пришла!
– Здесь Марк и Костя, а еще Лина … потерялась.
– Рахат обманул всех этих девушек. Я должна была помочь. Марк и Костя, они не понимают, они мужчины! Что они знают про нас?!
– Диана, погорим о мировой гендерной несправедливости, когда не будем стоять посреди пожара, ладно? Дворец в огне. Нужно бежать, через окно в соседний комод! Там широкий парапет, вы все пройдете!
– Рахат не выпустит нас живыми из дворца! Он не даст нам спуститься по пожарным лестницам… он прикажет стрелять…
– А вы и не спуститесь по ним, – сжала я её руку, – снимай платье! Оно слишком тяжелое.
Наложницы принялись помогать Диане освобождаться от платья. Шнуровку срезали ножницами, остальное в основном разодрали руками, экономя время, кажется, они не скрывали наслаждения – уничтожить символ архаизма и женского подчинения.
– Платье от Веры Вонг…! – оставалась Диана девочкой даже в гареме, даже внутри здания, охваченного огнём, она горевала из-за порванного тряпья, но поняла, что свободна, когда сорвала с себя фату и выбросила ее в окно, вылезая на парапет первой.
Белую фату сожрали языки огня. Черные клубы дыма поглотили дворец на половину. Глаза слезились, я начала кашлять, но продолжала идти следом за Дианой и даже кричать какие-то слова поддержки.
«Двести человек… нам придется вывезти, украсть, спасти или похитить не букет, а целую клумбу наложниц». Но сначала предстоит вывести их отсюда живыми.
В коридоре, откуда я вошла, дыма набралось столько, что не разглядеть и пола. Взглянув на потолок, я заметила чёрные стрелки и вспомнила – на экскурсии Костя рассказывал, что черные стрелки на потолке указывают с сторону Мекки. В направлении востока атриум под открытым небом, похожий на огромный балкон и озеро.
В гардеробной набился народ. Диана с француженкой помогали более слабым и боязливым, но таких оказалось меньшинство. Рахат умудрился выкрасть или обмануть, как ни странно, не глупых, а глупых от ума молодых женщин.
– Быстрее! Держимся черных стрелок! Идем на восток!
Диана и француженка переводили, а я снимала хиджабы девушек и закрывали ими их лица, показывая, как дышать в дыму. Наша шеренга разномастный пёстрых цветков, что оказалась заперта внутри полыхающей упаковки, двинулась цепью.
Поход сквозь дым занял десять минут, и за эти десять минут ни
