Армении открыли в Ереване первую и единственную программу лечения лекарственно устойчивого туберкулеза. В 2007 году первый пациент успешно закончил курс лечения. До того он лечился от туберкулеза 15 лет, жил отдельно от семьи из страха заразить родных и скрывал болезнь от соседей. Тут ему и предложили новый способ лечения.
Каждый день начинался с болезненного укола, а потом еще ежедневно надо было принять 20 таблеток. Серьезные проблемы начались на втором этапе (второй линии) лечения: через 3 месяца появились тошнота, слабость, головокружение. Предстояло мучиться еще 20 месяцев, и уже ничего не хотелось, только прекратить все это. Больного поддержал сын, которого тот слушал больше, чем врачей.
Через 7 месяцев проба оказалась отрицательной, пациента отпустили домой — с условием довести дело до конца. Легко сказать: больше года, в жару и холод, преодолевая слабость и тошноту, ходить на болезненные процедуры. И опять удержаться от соблазна все бросить больному помогла поддержка сына и всей семьи.
Через два года глава миссии «Врачи без границ» в Армении Роберт Паркер рассказывал о первой победе.
Вместе с героем этого рассказа закончили курс лечения, начатый в 2005 году, еще 5 пациентов. Всего в программу включены сто человек, больных устойчивой к лекарствам формой туберкулеза. В городе Абовяне построено новое отделение для таких больных на 36 мест.
Наказание туберкулезом
Туберкулез — болезнь социальная: болезнь недоедания, скученности. Она быстрее всего распространяется после войны (Чечня), во время общей разрухи (постсоветские страны), сопровождает всякую скудость жизни (Африка, Южная Азия, Латинская Америка). В относительно благополучных странах, в которых тем не менее принято держать своих заключенных «в черном теле» и не слишком о них заботиться (Россия), она поражает места заключения.
Система здравоохранения Кыргызстана, в том числе и сеть туберкулезных диспансеров, была в таком же кризисе, как и в других странах СНГ после распада СССР. Но положение с туберкулезом в киргизских тюрьмах было таково, что требовало мер неотложных и чрезвычайных: туберкулезом в тюрьмах болели в 25 раз больше, чем в среднем по республике, хотя и республиканские показатели благополучными никто бы назвать не рискнул. Более половины больных заключенных страдали именно лекарственно устойчивым туберкулезом.
Надо отдать должное киргизским властям: когда международная организация «Врачи без границ» предложила помощь, власти не стали ей препятствовать и даже помогали, чем могли (как ни странно, готовность принять такую конкретную целенаправленную помощь в критической ситуации — отнюдь не самая типичная реакция властей бедных стран). MSF наладил инфекционный контроль «на входе» в СИЗО, тюрьмы и лагеря, перестроил больницу в туберкулезной колонии, оснастил тюремную лабораторию, усилил питание больных.
А дальше излечимую болезнь вновь делало неизлечимой общество и государство: освободившись, те же больные переставали получать медицинскую помощь, сталкивались с равнодушием не только властей, но и окружающих. Тогда «Врачи…» устроили фотовыставку о больных туберкулезом в киргизских тюрьмах; она произвела довольно сильное впечатление.
О туберкулезе в российских тюрьмах долгое время было не принято говорить открыто. Но однажды на европейской конференции выступила главный врач одной из кемеровских тюремных больниц (между прочим, человек в погонах) и рассказала, что у них от туберкулеза ежедневно умирает два-три заключенных. «Врачи без границ» откликнулись тут же и запустили весь арсенал мер: наладили диагностику, оборудовали лабораторию и специальное отделение для лечения лекарственно устойчивых форм болезни по освоенному ими повсюду методу, давно одобренному Всемирной организацией здравоохранения. Положение в Кемеровской области резко улучшилось: теперь от туберкулеза умирали 2–3 человека не в день, а в месяц.
Все застопорилось, когда перешли ко второй линии лекарств для устойчивых форм туберкулеза: в устаревшей российской системе фармакологических стандартов некоторые препараты не значились, и власти запретили продолжать лечение, обвинив MSF в «медицинских экспериментах над заключенными». Напрасно «Врачи без границ» предъявляли инструкцию ВОЗ, по которой такое лечение давно уже шло во многих странах мира, напрасно присоединяли к ней отзывы ведущих российских врачей — в 2003 году пришлось свернуть программу. «Мы ушли, потому что иначе вынуждены были бы лечить неправильно и не полностью», — говорят российские сотрудники MSF.
И все стало по-прежнему: никто больше не «травил» дорогих заключенных, да и лечить их тоже вскоре наверняка перестали. Осталось только надеяться, что выживут более 10 тысяч человек, которые успели пройти лечение до июня 2003 года. И наверное, еще живо воспоминание, как «Врачи без границ» подкармливали больных и оснащали тюремные лаборатории.
Неизлечимые болезни, конечно, есть, но их намного меньше, чем мы думаем. И иногда они совсем не те, что мы думаем.
P.S. (после статьи в подбор)
Один из самых распространенных «недугов богатых» — это болезнь Альцгеймера. Продолжительная жизнь населения промышленно развитых стран неуклонно растет, и все чаще люди страдают от типичных заболеваний преклонного возраста, в том числе от этой страшной болезни, начисто стирающей память человека. Этот роковой недуг превращает людей в существ без прошлого и будущего. Счет заболевших — в отличие от гриппа птичьего, гриппа свиного и т. п. — идет на миллионы. Можно ли найти спасение от беды? Этому и другим проблемам старения посвящена Главная тема нашего следующего номера.
СЛОВА И СМЫСЛЫ
Новое повелительное
Владимир Иваницкий
Что ни говори, иллюзии грамматики сильны! Мы считаем, что «жареный поросенок» — одушевленное, а «стадо коров» — неодушевленное. Мы произносим «красные чернила» и тоже не пожимаем плечами. Таких случаев сотни. Правила нередко заставляют нас не видеть того, что происходит в языке реально. Поэтому-то многие убеждены, что в русском языке имеется только один вид повелительного наклонения. «Уйди (-те) с глаз долой!» Но эта вера наивна.
На самом деле современный русский давно использует и другие формы повелительного модуса высказывания. Кто не слышал безграмотного ЖЕНАТЫМ — НЕ ПИСАТЬ или привычного НЕ БЕСПОКОИТЬ. Тут инфинитив повернут к нам странной и не совсем приятной стороной. Он выступает как предписание, повеление.
Косвенное повеление содержится и в такой формуле: «Настоящим вам предписывается в течение 24 часов прибыть в расположение воинской части». Фигура речи не может обмануть: это приказание. Команда, невыполнение которой будет караться сурово. Однако использовано не повелительное наклонение, а возвратная форма глагола настоящего времени в сочетании с инфинитивом. «Боярам с домочадцы прибыть же и при дворе состоять неотлучно».
Современность одарила то ли новым повелительным, то ли новым сослагательным. Рыночная запевка такова: ПОМИДОРЫ ПОКУПАЕМ… ОГУРЦЫ БЕРЕМ! Пикантность в том, что роль и цель противоположны. Произносящий должен о себе сказать ПРОДАЕМ (я продаю, а вас призываю
