и подавись, крыса,- Зверь сплевывает.- Слабак ты, чтобы...
Встаю, в руке - боевой нож. Я держу этот здоровенный нож в паре дюймов от лица Зверя. Я оскаливаюсь, как зверь.
— Ну давай, сукин сын, сейчас я тебя зарежу...
Зверь смотрит на меня, на клинок ножа, на Ковбоя.
Тянется рукой к своему М-60.
Ковбой продолжает жевать.
— Прибери-ка свой свинорез, Шутник. Ты знаешь, как я к этой херне отношусь.
Ковбой поправляет очки.
— Я на роль командира отделения в этой ебаной войне не просился... но тебе я ебало начищу...
Донлон присвистывает.
— У Ковбоя...
Ковбой обрывает:
— Донлон, заткнись.
Меня немного отпускает, и я вкладываю нож обратно в кожаные ножны.
— Ладно, ладно, меня, похоже, от происходящего переклинило.
Ковбой пожимает плечами.
— Все ништяк, Шутник.
Ковбой поднимается.
— Ну, девочки, собирайте свои пожитки. Давайте-ка. Выдвигаемся.
— Слышь, Зверь, я тебя на деле-то мочить не собирался. У меня этот, как там, рефлекс убийцы сыграл. Помоги-ка с ранцем...
Зверь пожимает плечами и помогает мне надеть вьет-конговский рюкзак. Потом я помогаю ему надеть полевой ранец. Говорю ему:
— Ты мне купишь сайгонский чай?
Зверь скалится. Посылаю ему воздушный поцелуй.
— Не волнуйся, я сильно тебя люблю.
Как у меня заведено, отдаю честь Зверю, чтобы снайперы, которые могут тут обитать, решили, будто он офицер, и пристрелили его, а не меня. С тех пор как я нарисовал сверху на каске красное яблочко как на мишени, я стал немного шугаться.
Зверь отвечает на мое приветствие, сплевывает и улыбается.
— Ну ты и комик, сукин сын. Конкретный клоун.
— Прости,-отвечаю я.
Идем дальше на поиски того, чего найти совсем не хочется. И когда от усталости начинает ломить кости так, что обрывается связь между телом и разумом, мы идем еще быстрее.
Алиса замирает и прислушивается. Он поднимает правую руку и сжимает ее в кулак.
Внимание!
Ковбой оценивает ситуацию. Потом командует:
— Ложись!
Дрожащие тени валятся на землю по мере того, как приказ Ковбоя эхом передается от одного к другому назад по тропе.
Я говорю Ковбою:
— Брат, я так надеялся, что меня сейчас снайпер грохнет, чтоб хоть какая-то польза от меня была.
Ковбой внимательно наблюдает за Алисой.
— Шутник, хватит нести бред.
Стоя на коленях, Алиса изучает тропу на несколько ярдов впереди себя. Дальше тропу заглатывают гладкие, темно-зеленые тропические растения. Алиса внимательно и очень медленно осматривает кроны деревьев. -Что-то здесь не так, брат.
— Точно так, Ковбой. Все мои мандавошки разорались: - Все за борт! Все за борт!
Ковбой не отвечает, не отрывая глаз от Алисы.
— Нам надо вперед.
Джунгли молчат, слышно лишь поскрипывание крышки - кто-то фляжку открывает.
Алиса смахивает с бровей пот.- Вот чего я больше всего хочу, так это вернуться и выкурить тонну дури.
Тишина.
— Птица? - говорит Ковбой, - Или ветка упала. Или... Алиса покачивает головой.
— Может... Может... А может - затвор передернули.
Голос Ковбоя становится глуше:
— Здесь гуков нет. И еще километров четыре-пять не будет. Мы должны идти вперед, а то гуки успеют засаду выставить. Сам понимаешь...
Донлон подползает к Ковбою.
— Одинокий Ковбой, дед запрашивает отчет о нашей местоположении.
— Двигай вперед. Я не шучу.
Алиса закатывает глаза.
— Ну, на ноги, давайте в путь.
Алиса делает шаг, останавливается.
— Весело, как никогда...
Говорю своим фирменным голосом Джона Уэйна:
— После Вьетнама о войне будут плохо думать.
Ковбой обрывает:
— Заткнуться всем нахуй.
Алиса мнется, что-то бормочет, делает еще один шаг вперед.
— Ковбой, может, старые солдаты и не умирают, но молодые - запросто. Непросто изображать из себя черного Эррола Флинна, понимаешь? Я вот точно решил - если мне за весь этот маразм, которым я тут занимаюсь, не дадут Почетную медаль Конгресса, я Мистеру Эл-Би-Джею пошлю фотографию своей черной задницы, восемь на десять, а на обороте напишу, как тебе...
Алиса, наш головной, трогается в путь. Расслабленной походкой он выходит на маленькую полянку.
БАХ
От выстрела из снайперского карабина Алиса подпрыгивает и застывает, вытянувшись в струнку, как по стойке смирно. Его рот открывается. Он оборачивается, чтобы что-то сказать. В глазах - безмолвный крик.
Алиса падает.
— ЛОЖИСЬ!
Падаю головой вперед.
На земле - упавшие листья.
— Алиса!
— Что за?..
— О-о-о... Б-л-л-л...
Ждем. Ждем.
— Э, как ты...
Тишина.
Мне становится страшно.
— АЛИСА!
Алиса не шевелится, и я поджимаю колени, стараюсь сделаться маленьким-маленьким, и у меня такое ощущение, что вся задница вывернулась наизнанку, и я думаю о том, как было бы здорово, если б капеллан Чарли научил меня всяким волшебным штукам, и я бы тогда залез в собственную жопу и спрятался.
— АЛИСА! ’
Алиса упал. Его большие черные руки обхватили правое бедро.
На земле вокруг него - дюжина разложившихся ног гуков.
Кровь.
— НАСТУПАЮТ!
Ковбой говорит: - Черт.
Он сдвигает свою шляпу на затылок и указательным пальцем поправляет очки.- ВЕРНИСЬ!
Команда Ковбоя эхом отдается по тропе.
Док Джей взбирается в гору на четвереньках, как медведь.
Ковбой машет рукой: - Давай сюда, Док.
Донлон хватается за щиколотку Ковбоя, тычет Ковбою радиостанцией.
— Полковник Трэвис на связи.
— Пошел ты, Том. Я занят.
Ковбой и Док Джей ползут вперед.
Донлон говорит в трубку:
— Внезапная смерть-Шесть, Внезапная смерть-Шесть. Как слышно? Прием.
Ковбой приостанавливается:
— Вертолетную поддержку. И медицинский вертолет.
Донлон говорит в трубку. Помехи. Трубка подвешена на проволочном крючке, который зацеплен за ремешок каски Донлона. Он нараспев произносит слова, будто читает заученную молитву. Он перестает говорить, прислушивается к сверчкам в трубке и кричит:
— Дед говорит: - Только ты можешь спасти лес от пожара.
Ковбой оборачивается.
— Что это, блять, значит?
Радиостанция потрескивает. Помехи.
— Прошу повторить, прошу повторить. Прием.
Помехи.
Донлон вслушивается, кивая головой.
— Вас понял. Оставайтесь на связи, первый.
Донлон орет:
— Дед одно и то же говорит: - Только ты можешь спасти лес от пожара...
Ковбой отползает обратно
