Тучи, мрачные и огромные, застряли где-то на полпути. Может, они и приближаются, но Скалли этого не замечала. Они так и висят посреди неба — слишком большие, словно ненастоящие, чтобы внушать страх. Пока тучи не принесли ничего, кроме горячего ветра.
Господи, как же они с Малдером вымотались!
Сочетание разреженного воздуха и нестерпимого пекла подкосило их больше, чем можно было предположить. Вернувшись в гостиницу, они договорились привести себя в порядок, отдохнуть часок, а потом обсудить кое-какие вопросы до прихода Ника Ланаи.
И теперь Скалли стояла под душем, стараясь вместе с пылью и потом смыть напряжение и усталость, расслабиться, а заодно поразмышлять, что же делать дальше, куда еще съездить, чтобы отыскать новые зацепки.
Она не сомневалась: рано или поздно у нее все получится.
Выйдя из душа, Скалли не спеша оделась, села на край кровати и посмотрела в окно.
Почувствовав, что в ней вновь нарастает нервное напряжение, нахмурилась и принялась массировать себе плечи. Когда и это не помогло, она потянулась так, что чуть не вывихнула суставы. Безрезультатно.
Может, просто давит перед бурей?
Наверное, пока она была в ванной, тучи подошли ближе. Во всяком случае, во дворике за окном потемнело и, судя по замершей листве, стих ветер.
Похоже, сама природа решила подождать, пока гроза наконец соберется и грянет.
— Черт! — шепотом ругнулась Скалли.
Ничего удивительного, что ее тело до сих пор в таком напряжении: ведь и она делает то же самое. Сидит и ждет, вместо того чтобы действовать. Какой-то негодяй с бессмысленной жестокостью умертвил троих ни в чем не повинных людей, а она сидит как пень и ждет, когда пойдет этот чертов дождь.
Скалли вскочила и схватила сумочку. «Шляпу к черту!» — решила она и выбежала на улицу.
«Во дворе никого, и у ворот никого», — успокоилась она.
Вспомнив лицо Сиолы в тот момент, когда он наклонился к окну машины и оказался совсем рядом, она вздрогнула. Эти шрамы и страшные, словно неживые, глаза… Скалли снова вздрогнула и, нетерпеливо притопнув каблучком, громко постучала в дверь к Малдеру. Когда тот, полуголый, с мокрыми волосами, открыл ей, она скомандовала:
— Одевайся, Малдер, и побыстрее! Мы опять едем кататься.
Зашевелились песчинки. Дрогнул листок.
— Ведь ты сам нащупал эту связь, — уговаривала Скалли, пока Малдер натягивал рубашку. — Так чего тянуть резину?
— Скалли, мы уже целые сутки на ногах.
— Это не ответ на мой вопрос: я хочу знать, чего мы ждем?
Малдер не нашел достойного ответа. Впрочем, он и не очень-то старался. Сопротивляться бесполезно — раз уж Скалли что-то решила… Да и прокатиться он не прочь. И Скалли безусловно права: чтобы отработать версию с коночинами (а другой у них пока нет и в ближайшем будущем не предвидится), им просто необходимо нанести официальный визит в резервацию. Правда, лучше бы с проводником, с кем-нибудь, кто умеет с ними общаться, а еще лучше с тем, кто знает их язык.
— Шериф, — предложил Малдер.
— Он же в Альбукерке, ты что, забыл?
— Фолкнер.
— А ее они вываляли в дегте и перьях и выперли. — Скалли побарабанила пальцами по столу. — Нам бы подошел Ланая, но мы не знаем, как с ним связаться.
Не найдя его адреса в телефонном справочнике, они позвонили диспетчеру шерифа, но безрезультатно. Позвонили и Фолкнер: после двадцатого длинного гудка Скалли брякнула трубку на место.
О Леоне Сиоле ни один из них даже не заикнулся.
Малдер машинально включил светильник.
— Можно съездить на ранчо, — неуверенно предложил он.
Скалли эта идея не слишком понравилась, но в настоящий момент ни к кому другому они обратиться не могли.
— Кроме того, — заметил Малдер, пристегивая кобуру, — с Энни говорить вовсе не обязательно. И даже нежелательно, если верить ее управляющему. Поговорим с Кинтодо, разумеется, если он согласится. В конце концов, ведь это не налет и не облава. Просто нам нужна информация…
«Которую мы вряд ли получим», — мрачно подумал он. Если индейцы предпочитают иметь как можно меньше дел с белыми, то от представителей властей из Вашингтона, тем паче ФБР, они побегут как от зачумленных.
Отворив дверь, Малдер сделал шаг назад и спросил:
— А ковчег ты случайно с собой не захватила? Буря все-таки разразилась.
Скалли выглянула за порог и вскрикнула от неожиданности: двор скрылся за завесой дождя. От земли поднимались клубы пара — такого густого, что они с трудом различали стену.
Скалли включила все остальные светильники и поежилась:
— Закрой дверь, холодно.
Малдер удивился: после дневного пекла ему, наоборот, нравилась прохлада.
— Не может же он идти долго, — не то предположила, не то спросила Скалли.
Малдеру не раз приходилось пережидать ливень, но это был настоящий потоп. Хотя наверняка он кончится через несколько минут: откуда столько воды на небе?
Через десять минут он закрыл дверь и пожал плечами:
— Похоже, мы застряли. Или все же рискнем выйти?
— На улицу? Вот в этом?
Смотреть в окно не имело смысла: сплошная стена воды.
«Хоть бы ветер поднялся!» — подумал Малдер. В этом было что-то неестественное — такой сильный ливень и ни малейшего дуновения ветра.
Скалли подошла к телефону и сняла трубку:
— Попробую позвонить Гарсону. Интересно, где это его целый день носит.
Малдеру тоже хотелось бы это знать. Он уже прокрутил в голове несколько вариантов, но ни один из них ему не нравился. Малдер не верил, что Гарсон их избегает, в конце концов, они занимаются общим делом, а кто в каком штате — не суть важно. Он также не верил, что Гарсон может быть причастен к преступлению.
Скалли повесила трубку:
— Ничего нового. Спэрроу приезжал, но результаты экспертизы еще не готовы.
Дождь забарабанил в дверь: ну наконец-то поднялся ветер!
А по крыше громыхало так, словно там марширует целая рота.
— Малдер, поговори со мной.
Малдер сел за стол и принялся чертить пальцем невидимые узоры — чтобы сосредоточиться и мыслить вслух без каких-либо ограничений.
— Конечно, это всего лишь версия, — сказал он наконец, — но кто знает, может, в данном случае она сработает? Мы знаем наверняка только то, что и Пол Дэвен, и супруги Констелла носили украшения коночинов. На трупах украшений не обнаружили, если не считать найденного тобой обрывка цепочки.
Мы не знаем, куда они делись: забрал их кто-то или они затерялись. Так или иначе, их нет. Может, Ланая вынес из резервации украшения, которые выносить нельзя. Какие-нибудь ритуальные предметы, имеющие для коночи-нов большую ценность. Все, с кем бы мы ни говорили, утверждают, что индейцы не хотят общаться с внешним миром, во всяком случае, стараются ограничить контакты до минимума. Значит, не исключено, что по их законам сам факт, что эти предметы попали в руки чужаков, кощунственен. Возможно, некоторые из коночинов готовы на все, лишь бы вернуть их обратно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
