не менее их час еще не пришел, так что максимум через шестьдесят лиг Кипу должно было повстречаться какое-нибудь поселение.
Разумеется, это могло случиться и раньше, если его не вынесло ровно посередине между двумя городами – и если он шел в нужном направлении. Но из-за повязки на глазах он не знал, где вышел на берег. Он пошел на север, а ближайший город мог находиться в лиге-двух к югу.
Кстати, и между городами ведь могло оказаться жилье – наподобие той рыбацкой деревушки невдалеке от Руского Носа, где киты сошли с ума, а вслед за ними и люди.
«Это, конечно, если местные жители не покинули свои дома в страхе перед наступающей армией выцветков. В таком случае ты будешь идти и идти, пока не падешь бездыханным…»
«Хватит, Кип. Такие мысли ничему не помогут».
Ужасно хотелось есть.
«Нет, об этом думать тоже не стоит. Подумай о чем-нибудь другом».
В худшем случае, если он сможет проходить по восемь лиг в день, он должен добраться до ближайшего жилья через семь дней. Это в худшем случае. Ничего особенного. Главное, чтобы была вода. Жира в теле у него достаточно, чтобы продержаться – теоретически. Хотя… если он начнет терять силы, его темп замедлится…
Кип обнаружил, что мысленно передвигает перед собой костяшки счетов, подсчитывая числа. Как ни странно, это помогло – в смысле, помогло с арифметической стороной дела. Более умный человек, наверное, постарался бы выключить голову и просто идти вперед, но для Кипа отключить поток мыслей было примерно так же легко, как перестать болтать. «У тебя трубопровод между мозгами и ртом», – говаривала его мать.
«Хорошо, будем исходить из предположения, что я смогу проходить по восемь лиг в день». Здесь, на ровных пляжах, это казалось вполне возможным, но Кип понимал, что впереди его ждут другие участки береговой линии, где будут скалистые выступы, нависающие над морем утесы или непроходимые заросли, доходящие до самой кромки воды. Мысы, выдающиеся в море на несколько лиг. Если строго следовать линии берега, ему придется пройти гораздо больше, чем шестьдесят лиг, разделяющих города, когда плывешь по морю. С другой стороны, если удалиться от берега, то он рискует заблудиться в незнакомой местности, среди гор или джунглей.
На несколько минут Кипу пришлось сосредоточить внимание на дыхании – у него стиснуло горло, в груди закололо, он начал задыхаться. Тем не менее он не желал отказываться от задуманного. Его ум вцепился в эту мысль, словно бульдог, сомкнувший челюсти на своей жертве. «Я – черепаха-медведь, а черепаху-медведя невозможно остановить!» В конце концов, что такого ужасного с ним может случиться? Он потерпит неудачу? Ерунда, у него в жизни были сотни неудач. Он может погибнуть? Но он уже множество раз бывал близок к гибели. Порой это бывало страшно, порой вызывало оцепенение, порой возбуждало. И, как правило, с этим все равно ничего нельзя было поделать. «Прав ты или неправ – результат один. Так какой смысл останавливаться, чтобы умереть наверняка, просто потому, что продолжение пути может привести тебя к смерти?» Пусть он жалкий жирдяй-неудачник, но он не из тех, кто отступает перед трудностями!
Кип внезапно улыбнулся. «Жирдяй-неудачник»… Который – пусть даже со многими оговорками – убил короля, спас Призму и убил бога! Неплохо для жирдяя! Черт возьми, ему даже удалось разок обвести вокруг пальца самого Андросса Гайла!
«Забавно, что перехитрить Андросса кажется тебе более впечатляющим деянием, чем убийство бога».
Хотя, если подумать, с богом все выглядело чистой удачей или как будто Орхолам окинул взглядом поле брани в поисках подходящего инструмента для спасения жизни своему Призме и, не найдя ничего лучшего, остановился на Кипе, поскольку тот был ближе всех.
Кип приостановился.
«А я ведь очень дерьмово с собой обращаюсь, – подумал он. – Если бы это был мой друг, я бы никому не позволил так к нему относиться».
Спустя час ему попался ручеек. Кип утолил жажду, надеясь, что вода пригодна для питья. Впрочем, откровенно говоря, у него не было большого выбора. Он не спеша попил еще, пережидая между глотками, чтобы удостовериться, что его не вырвет. Потом встал, жалея, что у него нет какой-нибудь емкости, чтобы набрать воду.
Ему на глаза попались собственные зеленые сапоги. «Вот уж воистину, Кип, как жаль, что ты не можешь сделать себе бурдюк!»
Со вздохом он извлек люксин и сформировал из него мешок. «Магия, Кип, магия в первую очередь!» Зачерпнул побольше воды, потом принялся видоизменять зеленые стенки так, чтобы бурдюк удобно прилегал к спине. Приделал широкие лямки для плеч, а потом еще и пояс.
«Магия… С ней так удобно – просто волшебство какое-то!»
– Смотри, если будешь разговаривать с этим сумасшедшим, то и сам спятишь, – посоветовал он себе вслух.
«Забавно: можно понять, что тебе скоро крышка, когда начинаешь забывать, что это ирония».
Кип решил, что вполне может на ходу повторять все пропущенные им практические упражнения. К несчастью, на его уровне подготовка Черных гвардейцев почти полностью сводилась к рукопашным поединкам – идея была в том, что это закладывает фундамент для всего последующего обучения. На кораблях, пока они плыли к Рускому Носу, им показали, как держать оружие, обучили основным ударам мечом и научили перезаряжать мушкеты. Другие курсанты уже все это знали; некоторые из них уже много лет тренировались с оружием. Кто-то умел обращаться с луком или другими видами оружия, о которых Кип имел лишь поверхностное представление. Он очень, очень сильно отстал.
«Но зато я могу превращаться в зеленого голема».
«И много пользы тебе от этого сейчас…»
Кажется, береговая линия понемногу изгибалась, переходя в мыс, но одного взгляда на солнце было недостаточно, чтобы подтвердить его подозрения. Парень с его курса, Бен-хадад, однажды рассказал, что научился извлекать секстант, чтобы никогда не терять направление. Разумеется, кроме секстанта все равно необходим еще и компас, и хотя было вполне возможно соорудить из люксина корпус и какую-то жидкую среду, в которой будет плавать стрелка, саму стрелку сделать было не из чего – магнитного люксина просто не существовало. С некоторыми вещами по-прежнему приходилось возиться вручную.
К тому же, даже если бы задача была самой простой, у Кипа все равно недоставало умения и знаний, необходимых для спасения. Таково было последствие одного-единственного проигрыша в «девять королей»: дед запретил ему посещать практические занятия. Теперь Кипу приходилось интуитивно нащупывать приемы, которым другие обучались из поколения в поколение.
«Ну а что? Я ведь гений цветомагии, разве нет?»
«Погоди-ка, а зачем ты вообще
