Она осушила стакан и почувствовала, как алкоголь просачивается в кровь, немного успокаивая.
– Хочешь еще?
– Нет.
Гвен посмотрела на Мейсона сквозь стеклянную дверь.
– Иду притворяться, что со мной все в порядке. Притвориться, что мне здесь нравится и что меня не тошнит, когда он толкует о добрых старых временах.
– Гвенни, – прошептала Тильда, потрясенная неожиданной горечью в голосе матери.
Гвен покачала головой:
– Настроение паршивое.
– У меня тоже, – кивнула Тильда, укладывая Стива себе на колени. – Я не создана для преступной жизни.
– Ты всегда была больше моей дочерью, чем отцовской, – объявила Гвен, направляясь в галерею.
– Вовсе нет, – жалко прошептала Тильда, но Гвен уже исчезла за дверью.
Донельзя измотанный, Дэви вошел в офис и пинком захлопнул за собой дверь. Тильда хотела что-то сказать, но при виде небольшого квадратного свертка в оберточной бумаге забыла обо всем и порывисто вскочила. Мирно спящий Стив плюхнулся на диван.
– Вы в порядке? – спросила она, протягивая ему бутылку и стакан.
– Да, – выдохнул Дэви, поднимая картину так, чтобы Тильда могла увидеть под оторванным клочком бумаги небо и край кирпичного здания, после чего небрежно бросил ее на стол и взял бутылку.
– До сих пор не верю, что вы остались. Не верю…
Дэви глотнул прямо из горлышка, и Тильда только сейчас вспомнила о стакане.
– Как там дела? – затараторила она. – Он пришел в себя? Вас не поймали? С вами все хорошо?
– Заткнись, Бетти. – Он налил в стакан водки и сунул ей и руку. – Я затащил его в пустую комнату, нашел картину и смылся. Видно, я не создан быть вором. Давай больше никогда не будем этим заниматься.
– О Господи, конечно, не будем! И вы принесли картину! Вы очень, очень хороший человек!
– Прежде чем ее забрать, я посмотрел. Звезды и дома, – сообщил Дэви.
Тильда стиснула стакан и благодарно прикрыла глаза. Она вообще не желала видеть картину. Никогда. Ни эту, ни остальные. Какое счастье – вернуться к прежней, спокойной жизни рисовальщика фресок!
– Спасибо тебе, Господи!
– Эй! – окликнул ее Дэви.
Тильда открыла глаза. Он показал на себя.
– И вам тоже. Простите, что была такой стервой. И за все гадости, что я вам наговорила. И еще…
– Я усек, – заверил Дэви. – Ты искренне раскаиваешься. – Теперь он говорил спокойнее, улыбаясь почти сочувствующе. – Ты интересная женщина, Матильда Вероника.
– Нет, Матильда Вероника – помешанная на власти стерва. – Тильда отвернулась от него и посмотрела на дверь галереи.
– И это тоже, – согласился Дэви. – А где Гвенни?
– Все еще там, – начала было Тильда и в ужасе замолчала. Сквозь стекло на них смотрела Клеа Льюис с отвисшей от такого сюрприза челюстью.
– Где? – спросил Дэви и, проследив, куда смотрит Тильда, чертыхнулся и приветственно поднял бутылку. – Привет, бэби! – Клеа зловеще прищурилась и мотнула головой в направлении выхода из галереи. – Прекрасно. Мне тоже нужно с тобой поговорить. – Дэви поставил бутылку на стол. – Сейчас вернусь, – бросил он Тильде и вышел через боковую дверь.
Тильда снова села на диван и схватила Стива, немедленно лизнувшего ее в подбородок. Ничего не скажешь, приятно, когда рядом мужчина, который отчаянно тебя любит, всегда рад видеть и никогда не злит.
– Как хорошо, что мы решили тебя оставить, Стив, – скачала Тильда, прижимая его к груди. – Ты единственный настоящий мужчина из всех, кого я знаю.
Клеа стояла на тротуаре, нетерпеливо постукивая туфелькой по асфальту.
– Что ты здесь делаешь? – набросилась она на Дэви, едва он показался в дверях. – Пытаешься снова разрушить мою жизнь?
– Мне абсолютно безразлична твоя жизнь, – усмехнулся Дэви. – Я всего лишь хочу вернуть свои деньги. – Он медленно оглядел ее, и Клеа мысленно сжалась, готовясь к очередному оскорблению. – Прекрасно выглядишь, Клеа.
– Спасибо, – слегка смягчилась Клеа. Он тоже выглядел неплохо для такого вероломного сукина сына. Предательские воспоминания нахлынули на нее, но она решительно запихнула их в глубины памяти. – Ошибаешься, это мои деньги, – запальчиво заметила она. – Три года назад ты украл их у меня. И прекрасно это знаешь. Так что они все мои.
– Не все, – бесстрастно ответил Дэви, привалившись к стене здания. – И ты мне должна. Ты меня бросила. Я взял твои деньги, так что мы были квиты, пока…
– Я бросила тебя сто лет назад. Пора бы успокоиться и начать новую жизнь.
– Ты предала меня, – процедил Дэви.
– Вовсе нет, – обозлилась Клеа. – Послушай, я прекрасна, я очаровательна, я – дорогое удовольствие. И я делаю лучший минет во всей Америке.
– Это верно, – несколько растерялся Дэви, – но…
– Но я органически не могу оставаться верной. И никогда не могла. Не вижу в этом смысла. Если появляется кто-то, способный лучше обо мне позаботиться, я ухожу к нему. Вполне разумное решение.
–. Возможно, – разозлился Дэви. – Но слишком уж тяжело оно дается другой половине! У нас как-никак были отношения.
– Отношения? – удивилась Клеа. – Что заставило тебя думать о каких-то отношениях?
– Но мы жили вместе, – не унимался Дэви. – Я думал…
– В том-то и дело, что ты не думал, – категорично заявила Клеа. – Потому что все мужчины хуже чирья на заднице. Думают только о себе. У тебя не было в голове ни единой мысли. Смотрел на меня и видел только то, что хотел видеть: преданную красивую секс-бомбу, готовую стелиться под тебя. Ты не хотел узнать меня. Только иметь. Вот и поимел. Но теперь все кончено. – Дэви таращился на нее так, словно она говорила на китайском, поэтому Клеа сжалилась над ним и постаралась перевести: – Я не отвечаю за то, что ты не знал меня. Не моя вина, что ты никогда не…
– Да перестань, – отмахнулся Дэви. – Мы же вместе жили!
Клеа пожала плечами:
– И что из того? Я неплохо сэкономила на квартирной плате. И не понимаю, какое отношение имеет наша совместная жизнь ко всему прочему? Вспомни, разве ты когда-то слышал от меня что-нибудь вроде «ты у меня единственный»?
– Нет, – честно признался Дэви.
– Я говорила, что никогда не покину тебя и что ты любовь всей моей жизни?
– Это слишком угнетающие заявления, – вздохнул Дэви, снова прислоняясь к стене. – Боюсь, у меня началась бы депрессия.
– Ты злишься на меня потому, что я оказалась не такой, какую ты желал видеть? Что ж, у меня тоже есть причины злиться на тебя. Я хотела, чтобы ты разбогател. Ничего не вышло. Поэтому пришлось довольствоваться этим подонком Зейном.
– Если бы ты осталась мне верна, никакого Зейна не было бы, – возразил Дэви.
– Будь у тебя деньги, я осталась бы с тобой. Так что во всем виноват только ты. Но разве я тебя проклинаю? Нет. Я пошла своей дорогой. И тебе советую.
