рассказав о своей беременности?
— Ты опять о своём? У тебя прямо навязчивая идея. Язык чешется, что ли? Так помни, что ты слово дала. И не смей больше уговаривать меня. Я так решила, и Юсупов так велел. Кстати, а почему ты мне наплела, что он замкнутый и угрюмый тип. Мне лично он очень даже понравился.
— Да что ты говоришь?! — Ирина уже готова ухватиться за мои неосторожные слова.
— Да то и говорю, что увидела в нем интересного и порядочного человека. А все остальное меня не интересует.
— Так уж и не интересует? — кочевряжится Ирка.
— Ну чисто по-человечески, наверное, интересно узнать о нем больше. Вот ты и расскажешь мне о нем. Тем более, что мне, как видно, придется часто с ним общаться. Много проблем возникнет при разводе.
— А что о нем рассказывать. Был женат. Развелся. Детей не нажил. Пользуется авторитетом в адвокатской среде. С женщинами ни-ни, если тебе нужна такая информация. Короче, бирюк. Видать, сильно допекла его супружница. Но об этом никто ничего не знает. Именно потому, что он замкнутый. Совершенно не распространяется о своей личной жизни. Наверное, статус не позволяет. А так больше ничего не знаю.
— Ну что ж, информация исчерпывающая. Значит, мне повезло с адвокатом. Если, конечно, он согласится вести мое дело в суде. Надеюсь на это, ведь на первой консультации он прямо загорелся идеей наказать Кузьмина. И вот что, я, пожалуй, завтра прямо с утра съезжу к Юсупову. Поэтому, если есть что срочное, все разгребу после обеда.
— Да особых проблем нет вроде бы. Так что можешь прямо сейчас и отправиться.
— В таком виде? — жестом подчеркиваю припухлые веки.
— А чего рыдала-то?
— Да так, с мамой обо многом говорили. Папу вспомнили.
— Кстати о папе. Что с его компанией? Руслан на каких правах руководит ею?
— Знаешь, Ир. Я что-то устала от этих разговоров. Хочется отвлечься. Расскажи, как там твои, как Сонюшка?
Этот ловкий ход, надеюсь, напрочь отвлечет Ирину от моих проблем. Сонечка — это ее любимая тема. Еще бы! Уверена, что для любой матери упоминание о ее ребенке затмит любую другую тему.
Вот только, увы, не в этот раз.
— А что Сонечка? Подрастает наша принцесса. Такая хитруля становится, буквально вьет из нас с Антоном веревки. — Сообщает об этом как бы между прочим и вновь возвращается к моей остросюжетной ситуации.
— Знаешь, Юля, мне кажется, что ты напрасно отказалась встретиться с Ларой. — говорит осторожно, стараясь не вызвать взрыв с моей стороны.
А во мне уже все кипит, и вновь напрягает странное участие Ирины в действиях Руслана и его пассии.
— Ира, скажи честно, ты почему уже который раз поддерживаешь этих двух? Извини, но меня это напрягает и наводит на нехорошие предположения о содействии предателю. А?
— Юля! — возмущение ее предельно искреннее, — да как ты могла подумать?! Просто… у нас, по всей видимости, совершенно разные взгляды на сложившуюся ситуацию. Я считаю, что ты должна приложить максимум усилий, чтоб сохранить свою семью. И прежде всего, ради своего же будущего малыша. Как подумаю, что у твоей крохи не будет рядом любящего отца, то прямо сердце болит. Представляю себе Сонечку без папы Антона, и слезы наворачиваются. Именно поэтому я, как тебе кажется, поддерживаю Руслана в стремлении встретиться с тобой. Вдруг, узнав о ребенке, он вернется…
Слушаю ее вполуха, стараюсь считать, насколько искренни ее слова. Но в них такая эмоциональная насыщенность и искренность, что у меня самой наворачиваются на глаза слезы.
А она между тем продолжает:
— Он, видимо, чувствует мое настроение, и видит во мне союзника. Правда, союзника в достижении своей ошибочной цели. Но у него это пройдет, поверь.
Помолчав, она продолжает:
— Знаешь, я тебе признаюсь. Антон женился на мне только после того, как узнал, что я забеременела. А до этого мы встречались три года, и он не мычал, не телился. Я даже думала, что никогда не решится сделать мне предложение. А теперь сама видишь, как у нас все хорошо. Поэтому я так настаиваю на твоем откровенном разговоре с Русланом.
Мне очень больно и грустно слушать ее. Больно от того, что подозревала в сговоре с Кузей. Грустно, потому что у меня история намного сложнее. И, можно сказать, непоправимее. Ведь главная наша с Кузей проблема в любовнице и ожидании от нее ребенка.
Словно подслушав мои мысли, Ирина предлагает:
— И еще я считаю, если бы ты встретилась с его кралей, могла бы указать ей ее место. Она же прекрасно знала, что Руслан женат. И раз уж решила рожать от него, то должна быть готова растить ребенка одна.
— Ира, из всего, что ты сейчас наговорила, согласна только с тем, что у нас разные взгляды на происходящее. Во всем остальном я буду поступать так, как считаю нужным. И, как я уже тебе говорила, не мешай мне, не дави на меня. Иначе мы рассоримся. А Кузе передай, что пусть свои проблемы решает сам, не впутывая в них тебя. Большой мальчик. Сам запутался, пусть сам и выпутывается. Договорились?
— Юлька, я все больше и больше поражаюсь, как ты изменилась. Но, наверное, так должно быть, ведь тебе надо стать сильной и научиться противостоять ударам судьбы. И, если честно, то такая ты мне нравишься больше. В тебе не осталось ничего с того мимишного флёра папенькиной дочки. Рада за тебя. Но… все равно хотела бы, чтоб рядом с тобой был достойный и надежный мужчина. Жаль, что Кузя не дотянул до этой планки.
Уффф! Вот и расселялись мои сомнения. Ну и слава Богу. Получается, Ира просто по-своему хочет мне помочь. Итак, врагов в моем окружении нет. Уже легче, одной проблемой меньше.
Глава 28
Опять и опять убеждаюсь в том, что при откровенной беседе можно разобраться в ошибочных суждениях как о ситуации, так и о человеке. Как хорошо, что я не стала взращивать в себе подозрения на причастность Ирины к художествам Кузьмина, а может быть, и его пассии.
Ну вот. Сама себе противоречу.
Ведь до сих пор не выслушала Руслана до конца. Не приняла предложение на встречу с его любовницей.
Такие мысли одолевают меня, пока еду в офис к Юсупову. Надеюсь, что беседа с ним наведет порядок в моих мыслях. А то я по-прежнему склонна к раскачиванию качелей: туды-сюды, туды-сюды…
— О, наконец-то! — с нескрываемой радостью встречает меня юрист. — А я уж думал, что проблемы разрешились сами собой.
Я слегка удивлена таким радушным приемом. Может,
