Поцелуи Дилана становились все глубже, все требовательнее. Ариэль подвинулась поближе и крепко обвила ногами его талию, чтобы освободить ему руки. Его пальцы осторожно проникли под ее мокрое сари и поползли вверх по ногам, по округлостям бедер и, наконец, добрались до ее тонкой талии.
Любовь вела Ариэль, ее песней была только страсть, мелодия сильная и чувственная. Ее бедра двигались в ритме некоей неслышной музыки. Соблазняющие руки Дилана скользнули вниз по ее ногам, щекоча кожу. Он медленно погладил подъем ее ноги, которая так удобно расположилась за его спиной, потом вернулся к внутренней поверхности бедер, которую начал ласкать большим пальцем.
Ариэль наслаждалась ощущениями, которые Дилан вызывал в ней. Несмотря на холодный дождь, все еще поливавший их, ей было жарко. Жар струился по ее венам вместе с кровью. Она вся горела. Но еще сильнее была потребность, которая невыносимо овладевала Ариэль, — потребность, которую невозможно было отвергнуть.
Дилан приподнял девушку над землей и еще крепче прижал к своему телу. Его рот завладел округлостью ее груди, затвердевшим соском, пробивающимся сквозь мокрое платье. Тепло его рта вызывало спазм где-то в глубине ее тела. Ариэль в нетерпении сбросила платье, и оно упало на землю. Ей хотелось чувствовать на себе губы Дилана, чувствовать его тело своим. Потребность эта полностью поглотила ее сердце.
Дилан тихо простонал, слизывая кончиком языка капли дождя с кожи Ариэль, на что девушка откликнулась звуком, очень похожим на мурлыканье. И опять он обратился к ее груди, отчего невыносимая потребность переместилась из подложечки в ее лоно. Ариэль начала понимать, чего именно она хочет, что снимет с нее напряжение.
Ариэль хотела Дилана. Она хотела ощущать его внутри себя, чтобы его твердость полностью заполнила ее существо. Она прижалась к нему потеснее, но того было недостаточно. Ариэль отвела губы Дилана от своей груди, нежно прикусила его подбородок, после чего повела языком по месту укуса. Она лизала его ждущие губы, а потом снова целовала их.
Дилан опустил ее на траву, на болотистую постель, пахнущую сыростью. Кожа Ариэль под его пальцами была нежнее шелка. Когда девушка захотела стянуть с Дилана рубашку, ткань разорвалась. Дилан сбросил брюки.
Никогда еще он не видел, чтобы девственница вела себя с такой раскованностью, и это еще больше возбуждало его желание. Она трепетала под ним, выражение ее лица говорило ему об ответном желании. Сердце Дилана сжалось, странное чувство охватило все его существо.
— Ариэль, я… — Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Больше говорить у него не было возможности.
Ей нужно было нечто большее, чем слова, много большее… Она притянула его к себе поближе. Она хотела, чтобы он овладел ею и тем удовлетворил их обоюдное желание. Все еще двигаясь в ритме неслышной музыки, она медленно и легко, с невыразимой радостью приняла в себя плоть Дилана. Ее девственность отступила перед их бушующим желанием. Минутная боль погрузила Ариэль в еще большую чувственность.
Дилан больше не делал попыток заговорить. В этом не было необходимости. Он вел Ариэль к высшему освобождению, выполняя требовательное желание, движущее ими обоими.
Слезы жгли глаза Ариэль, когда она приникла к Дилану. В ее ушах звучали мощные удары его сердца. В голове ее звучала только одна мысль: она любит его, Ариэль Локвуд любит Дилана Кристиансона.
Дилан не понимал причины ее слез. Он обнял ее покрепче и успокоил. Он ничего не спрашивал, не желая разрушать очарование тишины. Вскоре слезы уступили место сну. Когда жар любви оставил девушку, его заменил ночной холод. Дилан почувствовал, что Ариэль вся дрожит, осторожно выпустил ее из своих рук и не спеша одел. Взяв ее на руки, он понес ее к дому.
— Держись, моя сладкая, — прошептал он ей на ухо. Годы, проведенные в море, сделали для Дилана совсем пустяковым делом забраться на дерево со своей драгоценной ношей. Через несколько минут Ариэль уже лежала в постели.
Наклонившись, он нежно поцеловал ее розовую щечку.
— Спи крепко, Ариэль.
Дилан стоял с намерением немедленно уйти, но неожиданно почувствовал сожаление о том, что он не может остаться. Ему страстно захотелось лечь рядом с ней, чтобы ее головка уютно устроилась у него на плече. Ему хотелось слушать ее ровное нежное дыхание, ощущать рядом ее тело, крепко прижатое к его телу.
Дилан на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Все было так сложно и запутано.
С этими грустными мыслями он ушел.
Глава ОДИННАДЦАТАЯ
Ариэль медленно и лениво плавала в забытьи. Ей было тепло и уютно, просыпаться не хотелось. Она поглубже зарылась в одеяла.
— Дилан, — пробормотала она, после чего потянулась и зевнула, все еще пребывая в эйфории.
Неожиданно она замерла, и в ее сны ворвалась действительность. Ариэль села и оглянулась в смущении. Дилана рядом не было. В своей комнате она была одна.
Нахлынули воспоминания, и Ариэль почувствовала, как краска заливает ее всю, от головы до пят. Оглядевшись, она увидела, что ее одежда сложена на кресле у окна, напоминая ей, что под одеялом она лежит совершенно нагая.
— Господи, — прошептала она, — что я наделала?
Слезы жгли глаза. Ариэль не любила себя жалеть и упрямо смахнула слезы, но смахнуть обиду было не так легко. Отбросив одеяло, она свесила ноги с кровати. Боль в мускулах досадливо напоминала о ночи любви.
— Никогда… больше никогда. — Ариэль натянула на плечи халат.
В дверь тихо постучали.
— Да? Заглянула тетя.
— Ариэль, дорогая, Брюс хочет тебя видеть. — Она зашла в комнату, увидев, что Ариэль уже встала. — Ты даже не одета, Ариэль. Что с тобой?
Не желая волновать тетю, Ариэль попыталась улыбнуться. Но тщетно.
— Просто я не совсем здорова.
— О! Но как быть с Брюсом? Он …
— Скажите ему, что я нездорова, и избавьтесь от него, — резко сказала Ариэль. Сразу же устыдившись своей резкости, она добавила: — Пожалуйста, тетя Маргарет. Не могли бы вы отослать его?
— Я постараюсь, дорогая. Ты действительно очень бледна сегодня. Я пришлю кого-нибудь с горячей водой для ванной. Это должно помочь.
На этот раз Ариэль удалось улыбнуться.
— Спасибо. Я уверена, что горячая вода сотворит чудо.
Маргарет помедлила, прежде чем открыть дверь.
— Может быть, прислать поднос сюда?
— Да. Спасибо.
Выходя из комнаты, тетя заметила;
— Сразу дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, Ариэль.
— Хорошо.
Ариэль смотрела, как закрывалась дверь за Маргарет, и ей вдруг стало грустно. В последнее время на лице тети появилось много морщин. Ариэль решила, что должна скрывать свою неприязнь к Брюсу. Бедная женщина и так несет груз вины, чтобы еще добавлять к нему.
