кричал, не шевелился, не махал руками. Ничего. А я могла только сидеть и смотреть.
Побледневший Джейк не сказал ни слова. Он оцепенел от ужаса. Марта продолжила говорить так же отрешенно:
– Ему накрыли лицо простыней и увезли. Я не смогла даже поцеловать его на прощание.
Девушка поставила на траву сумку с украденными вещами и долго смотрела на нее.
– Я ни за что не вернусь туда из-за тебя. Если тебя вы гонят – это твоя вина, ты это заслужил. Моего брата больше нет. А ты здесь, и ты не болен, ты не как мой брат и Дэви, ты повел себя глупо, будучи в здравом уме. Если нас поймают, второй раз нам не сбежать. У них есть специальные Академии для таких как мы. Спроси Браконьера, он знает о них не понаслышке.
– Марта, пожалуйста…
– Думаешь, Дэви долго протянет в таком месте? А Кэсс? Она тяжело болеет.
– Я знаю. Поэтому я хотел принести ей сапоги, – еще раз попытался объяснить Джейк.
– Ей нужна не обувь, – отрезала Марта, ударив ногой сумку. – Все, что мы набрали сегодня, ей не поможет. У нее болезнь крови. Поэтому она и Ласточка в отряде. С каждым днем ей хуже.
– Но я видел, как Ласточка дает ей лекарства, – возразил Джейк.
– Да. Когда Ласточка бежала из Академии, она украла их из санчасти. Они всего лишь замедляют распространение болезни. Но когда таблетки закончатся…
Марта запнулась и смахнула слезы. Она сейчас выглядела гораздо старше своих лет.
– Есть одно средство, которое может помочь. Вероятность невелика, но все же. Оно дорогое, и Коалиция ни за что не потратит столько денег на ребенка из Академии. Из бюджета они оплачивают только стандартные процедуры, и им все равно, станет тебе лучше или нет. Даже для детей они не делают исключений. У Кэсс нет родителей, готовых заплатить за нормальное лечение. Но в Шотландии все по-другому. Там неважно, есть у тебя семья и деньги или нет. Там у Кэсс будет шанс.
– А если мы туда не попадем?
– Кэсс погибнет. С нами или в Академии. Но здесь она хотя бы будет с сестрой. В Академии они почти не виделись: у детей разных возрастов разные спальни. Так что, если нас поймают, Кэсс будет умирать в одиночестве. – Марта выжидающе посмотрела на Джейка. – Ты подумал об этом, когда полез за сапогами?
Джейк понурил голову.
– Я думал, меня никто не заметит.
– А я знала, что заметят, но ты меня не послушал. Телефон, который ты выронил, попадет в руки полиции, и они поймут, что здесь что-то не так. Кто мы такие, если у нас нет настоящих телефонов? – Марта подняла сумку. – Пора идти.
Спустя десять минут они добрались до моста. Из-за нескончаемого дождя вода в реке помутнела и покрылась рябью.
Еще через четверть часа они поднимались по пожарной лестнице в убежище. Марта постучала, Джейк ждал.
За дверным стеклом появились две фигуры, высокая и поменьше ростом. Дверь открылась: их встречали Ласточка и Кэсс.
– Как все прошло? – спросила Ласточка.
– Мы всё взяли, – ответила Марта. Кэсс радостно подпрыгнула и захлопала в ладоши. – Но Джейк должен кое-что рассказать. Я пока разложу вещи.
«Я не хочу ничего говорить, – подумал Джейк. – Я должен просто взять Джета и уйти».
Но когда Ласточка закрыла дверь и позвала Браконьера, он пошел вслед за ней по коридору.
Они стояли втроем в пустой комнате.
– Что случилось? – спросила девушка.
Джейк рассказал им про сапоги и побег.
– Ясно. Сделанного не вернешь, – Браконьер нахмурился. Он игрался с ножом, то откидывая лезвие, то убирая в рукоять. – Ты нарушил правила. Теперь нам решать, останешься ли ты.
Джейк с надеждой посмотрел на Ласточку, но та лишь кивнула.
Они заставили его ждать в коридоре.
«Жаль, что рядом нет Джета. Наверное, играется с Кэсс», – размышлял мальчик.
Он прислонился к стене и взглянул на обои. Желтые птицы и зеленые листья когда-то смотрелись красиво. Но сейчас Дэви соскреб птицам головы, а бумага покрылась разводами с протекающего потолка, грязно-бурыми, как безвкусная подлива, которую добавляли по вторникам в бобы и картофель в столовой Академии.
Из-за стены доносились голоса Браконьера и Ласточки, но он не мог разобрать ни слова. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
– Вот болван, – прошептал он, ударив себя по лбу.
Он должен был сразу уйти с Джетом. В отряде ему не рады.
– Мы решили, – прервала его мысли Ласточка и жестом показала, чтобы он вошел. – Закрой за собой дверь.
Джейк встал перед ними. За окном перестал лить дождь, и вышедшее из-за туч солнце било ему в глаза. Он видел, как по комнате кружатся пылинки, но не мог разглядеть выражения лиц своих новых друзей. Он уставился вниз, на широкие старые половицы, в щели между которыми забились перья и грязь. По краям доски были окрашены выцветшей черной краской. Все было кончено. Его выгонят из отряда. Сердце хотело выскочить из груди от отчаяния и досады. Джейк стиснул зубы и сжал кулаки в карманах. Если бы только они позволили ему остаться…
– Отряд уходит сегодня вечером.
Джейк поднял голову.
– Что?
Ласточка отвернулась и подошла к окну. Браконьер продолжил:
– Мы уходим сегодня вечером. Из-за тебя. Когда полиция найдет телефон, они поймут, что к чему, и станут искать нас. К тому же тебя поймали за кражей и преследовали через полгорода. Оставаться слишком опасно. Поэтому, как стемнеет, мы уходим.
Джейк прикусил губу. Страх пробежал по спине, как разряд тока. «Мы уходим». Все ясно. Он поборол желание заплакать и посмотрел Браконьеру в глаза.
– Я все понял. Сейчас заберу Джета и уйду.
За окном сияло солнце. До заката оставалось несколько часов. Если они с Джетом сразу пойдут к реке, то успеют пройти несколько миль до темноты. А потом рано или поздно выйдут к морю и найдут лодку. Вдвоем они поплывут во Францию, или в Голландию, или даже сразу в Шотландию. Он и Джет все гда должны быть вместе. До самой смерти.
– Ты меня слышишь? Ты остаешься в отряде, – вдруг услышал он слова Браконьера.
– Что?
– Ты остаешься в отряде. Если хочешь.
– Но я же нарушил правила, – изумился Джейк.
– Ну да, нарушил. – Ласточка повернулась к нему. – Мы выгоняли и за меньшее. Ты причинил Кэсс вред: ей надо набираться сил, а из-за тебя мы снова будем в дороге. Да, ты поступил неправильно, но из добрых намерений. Поэтому мы разрешаем тебе остаться.
– Мы тебе не родители, – добавил Браконьер. – Оступишься еще раз…
Он провел пальцем по горлу.
Джейк кивнул,
