– Местные работники культуры тоже годятся, – сказал он. – Если выдавать им четкие инструкции и поощрять, они способны выполнить самые сложные задачи.
Что до фотокамер, то все сошлись на том, что без них работать невозможно, но пока придется потерпеть.
Еще одной большой проблемой была связь. На выездах хранители оставались в одиночестве и никак не могли связаться со штабом или передать информацию друг другу. Их официальные рапорты достигали адресатов спустя недели и годились только для архива. Сколько раз после трудных и опасных часов в дороге они прибывали на место, чтобы обнаружить, что охраняемый памятник уже осмотрен и сфотографирован, а реставрационные работы в самом разгаре. А что, если, пока хранитель на выезде, случится внезапная контратака немцев?
– Хуже всех англичане, – буркнул Роример, которого порядком достали беспорядочные блуждания британского хранителя лорда Метьюэна. – Они не соблюдают границы. И никакой связи нет.
– Британцы работают над этим, – ответил Лафарж.
– Что касается рапортов, – предложил Стаут, – давайте, когда отправляем их командованию, делать дополнительные копии друг для друга.
Они заговорили об ассистентах. Стаут все так же считал, что каждому из них в армии нужен хотя бы один квалифицированный помощник, а лучше – резерв специалистов в штабе, из которых они могли бы выбирать.
Тяжелее всего они переживали отсутствие транспорта. У Лафаржа был свой видавший виды драндулет, у Стаута – «Фольксваген» без крыши, но все остальные тратили бесценные часы на поиск попуток, а потом застревали на окольных путях.
– У армии на все один ответ, – ворчал Роример. – Комиссия Робертса в Вашингтоне должна была заранее озаботиться вопросами организации и оборудования.
– А в комиссии Робертса отвечают, что армия не позволяет вмешиваться в их дела, – ответил Стаут, тем самым обобщив ситуацию, в которой находился отряд. И все же никогда не терявшие оптимизма Хэммет и Стаут сумели назначить на 16 августа встречу с командованием 12-й армии США, где собирались обсудить все проблемы.
Поговорив о главном, они принялись делиться впечатлениями. Сошлись на том, что, несмотря на все трудности, им удалось добиться успеха. Им повезло: и территория досталась небольшая, и в Нормандии, при всей ее красоте, было не так уж много требующих охраны памятников. Для старта это место было идеальным. Они прекрасно понимали, что в будущем придется работать гораздо больше, но пока могли быть довольны собой. Доблестные и мужественные французы были им благодарны. Солдаты внимательно относились к французской культуре. Главные проблемы шли сверху – армейская бюрократия попросту отказывалась поддерживать миссию. Но командование передовой относилось к хранителям с большим уважением, пусть они и мешали им воевать. И это лишний раз укрепляло уверенность Стаута в том, что только работая на передовой, можно чего-то достигнуть.
Так что у них оставалась всего одна реальная беда – немцы. Чем больше хранители узнавали о них, тем мрачнее становились. Немцы устраивали центры обороны в церквях. Складировали оружие там, где жили женщины и дети. Сжигали дома, разрушали все вокруг – иногда в стратегических целях, но чаще всего просто от злобы. Говорили, что их командиры стреляют в собственных солдат, если те пытаются отступать. Порывшись в своих вещах, Джеймс Роример достал визитку. На одной ее стороне значилось: Д. А. Агостини, представитель французского культурного департамента, город Кутанс. На другой стороне было написано: «Подтверждаю, что немецкие солдаты используют машины Красного Креста для мародерства и что ими зачастую руководят офицеры».
– Зловещее предупреждение, – произнес Джордж Стаут.
Он озвучил то, о чем все думали, так что никто даже не дал себе труда выразить свое согласие вслух.
* * *
– Идиот! – кричал на Джеймса Роримера новый и уже не такой понимающий командир части, когда несколькими днями позже тот попросил разрешения съездить взглянуть на монастырь Мон-Сен-Мишель. Эта средневековая крепость располагалась на скалистом острове рядом с побережьем Бретани.
– Сейчас двадцатый век! Кому какое дело до средневековых стен и кипящей смолы?
Вот и еще одна проблема – в армии постоянно менялись командные кадры, и Роример никогда не знал, кто станет его начальником, когда он вернется в часть и каково будет его отношение к охране культурных ценностей. Но хранителей спасала поддержка генерала Эйзенхауэра – приказ Верховного Главнокомандующего, о котором, кажется, внезапно вспомнил и этот офицер.
– Ну ладно, – пропыхтел он, – езжай. Но только предупреждаю, Роример, тебе следует поторопиться и вернуться как можно быстрее. Если отстанешь…
Роример отвернулся, чтобы офицер не заметил его улыбки. Он представил себе окончание это фразы: «…большой потери не будет» – и это его развеселило. Он всегда любил посмеяться.
Роример и не надеялся на официальный транспорт. Он нашел машину у одного француза, прятавшего ее от немцев в стоге сена, и попросил отвезти его в Бретань. Немецкая контратака почти прорвала позиции Паттона у города Авранш, но битва за Нормандию уже подходила к концу, и к западу от Авранша все было тихо. Пока они ехали, Роример думал об аббатстве Мон-Сен-Мишель, в котором побывал когда-то давно. Скалистый остров соединялся с материковой Францией только узкой длинной дамбой. На склонах горы к острову прижималась крошечная деревушка, а посредине возвышался монастырь Мон-Сен-Мишель, знаменитый средневековый «Город книг». От одной мысли, сколько этих книг было уничтожено в Сен-Ло, Роримера передернуло. Но если и монастыря больше нет… Он вспомнил крытую галерею XIII века, грандиозное аббатство, подземный лабиринт часовен и крипт, остроконечные своды Зала рыцарей, поддерживаемые тремя рядами колонн. Это было здание настолько выдающееся, что, по утверждению хранителя памятников Лафаржа, именно знакомство с ним вдохновило его стать архитектором. Мон-Сен-Михель выдержал целое тысячелетие атак и смут не в последнюю очередь благодаря защите воды и стремительных приливов. Но с помощью современного оружия эту крепость можно было стереть с лица земли всего за одну бомбардировку.
Долго волноваться Роримеру не пришлось. Уже издалека было видно, что Мон-Сен-Мишель на месте. При въезде на дамбу висело сразу три объявления «Вход воспрещен», которые еще до его приезда разместил прикрепленный к 3-й армии Роберт Поузи. Увы, листки бумаги не могли спасти остров от наплыва солдат, которые шумели, дрались, а чаще всего просто пили. Роример довольно быстро осознал, что Мон-Сен-Мишель «был единственным местом на континенте, где не было ни охраны, ни разрушений войны и, несмотря ни на что, продолжалась обычная жизнь… Каждый день сюда устремлялись в увольнительную тысячи солдат, напивались и буянили так, что местным властям не под силу было с ними справиться». В кабаках заканчивалась еда и, что еще хуже, выпивка. Сувенирные лавки были пусты. И хотя в местном отеле вроде бы поселился какой-то британский генерал с дамой, Джеймсу Роримеру не удалось найти ни одного офицера, отвечающего за порядок на острове.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
