Но в последние годы мир, державшийся веками, начал рушиться. В первые годы правления Хуракуна жрецы стали посылать своих миссионеров вниз по реке в Гонсар. Их знания и добродетельность, которой они кичатся (тут Мираса скривила губы) произвели большое впечатление в Гонсаре, где несколько не слишком симпатичных сект боролись за души сограждан. Взятки — золотом, женщинами и наркотиками — помогли жрецам Айокана переманить на свою сторону многих местных священнослужителей и гонсарскую знать. Вскоре у пришельцев появились и земли, и богатства, и власть в Гонсаре. Большая часть простых гонсарцев искренне ненавидела их, но они ничего не могли поделать.
Такой поворот событий отнюдь не пришелся по вкусу владыке Гонсара. Тамбрал Четвертый, Глава Дома Красного Вола, не питал ни любви, ни уважения к местным культам, а уж тем более — к иноземным, с тайными кровавыми ритуалами и недоступными храмами в недрах холмов. Он создал нечто вроде комиссии по расследованию (в терминологии Блейда), но несколько вельмож из числа ее членов погибли при весьма загадочных обстоятельствах. Это, разумеется, не способствовало горячей любви к Айокану и его слугам. Тамбрал принял меры, и в результате хорошо организованные толпы гонсарцев разграбили несколько подземных храмов. Их слаженные действия наводили на мысль о четком руководстве. Служители культа в Чирибу заявили протест, утверждая, что безбожный владыка Гонсара убивает жрецов и последователей всемогущего Айокана. Это нельзя было отрицать, но с этим можно было бороться. Через некоторое время столь же хорошо организованные толпы в Чирибу стали нападать на купцов и путешественников из Гонсара. Гонсарцы ответили новыми атаками на храмы Айокана. Жрецы заговорили о том, что в каждом гонсарском храме следует разместить отряд Священных Воинов. Повелитель Тамбрал наотрез отказался впускать в пределы своего государства враждебно настроенных солдат, и нельзя сказать, чтобы этот отказ был вежливым. Тогда делегация Старших Братьев посетила Хуракуна, потребовав, чтобы тот под угрозой войны добился у Тамбрала разрешения. Хуракун им тоже отказал — вежливее, чем Тамбрал, но не слишком.
Ему было прекрасно известно, какую игру затеяли жрецы Айокана.
К сожалению, в этом не разобрался король Тамбрал. Он все же не разрешил вводить в страну Священное Войско, но при этом прекратил слежку за храмами. Это несколько смягчило ситуацию, но, как чувствовали Хуракун, Мираса и их сторонники, ненадолго.
Жрецы Айокана преследовали совершенно очевидную цель — втянуть обе страны в бойню и, ослабив до предела, подчинить себе и Чирибу, и Гонсар. Храмы в Гонсаре, за которыми теперь не осуществлялся даже самый элементарный контроль, превратились в настоящие укрепленные форпосты.
Никто не знал, что находится внутри них — склады наркотиков, притоны с проститутками, целые армии Обреченных на Смерть… Похоже, что владыка Тамбрал потерял к этому всякий интерес.
— Неужели Тамбрал думает, что жрецы Айокана теперь не опасны? — поразился странник.
— Кто знает, что думает владыка? — пожала плечами Мираса. — Как и Хуракун, Тамбрал правит давно, очень давно. Он всегда любил мир и не хочет, чтобы сорок лет его правления закончились бессмысленной войной против сильного и уважаемого соседа.
Блейд покачал головой.
— Мне доводилось видеть таких правителей, — медленно протянул он. — И немало!
«Они есть во всех мирах… или почти во всех», — добавил он про себя.
Помолчав немного, разведчик поинтересовался:
— Можно ли вынудить Тамбрала на решительные действия?
— Нужно! Необходимо! — воскликнула Мираса. — Если он и дальше будет бездействовать, то, проснувшись в один прекрасный день, обнаружит, что Обреченные на Смерть затопили улицы гонсарских городов, убивая его подданных. Тогда народ восстанет против жрецов Айокана, а жрецы обратятся к Хуракуну, требуя выступить против Гонсара. Хуракун откажется, и его убьют — вместе с Кенасом. Владыкой страны станет Пиралу, Гонсар и Чирибу начнут воевать друг с другом, а в результате обоими государствами будут править жрецы Айокана.
— Значит, я должен спуститься вниз по реке в Гонсар и выяснить, чем там занимаются жрецы Айокана, — сказал Блейд. — Ну, и что дальше?
— Дальше ты должен каким-то образом отыскать пути к владыке Тамбралу и убедить его выступить против жрецов Айокана.
Странник улыбнулся.
— Ты возлагаешь на меня слишком большие надежды, — заметил он. — Почему ты решила, что я смогу это сделать? Или что мне вообще можно довериться?
Мираса пожала плечами. Грудь ее, просвечивающая сквозь тонкий шелк платья, соблазнительно заколыхалась.
— Мне хотелось бы верить, что ты сделаешь это из любви к Чирибу и из ненависти к Айокану, — ответила она, — но я слишком давно нахожусь у власти, чтобы понять — никто никогда не действует из благородных побуждений. К тому же ты чужак и не можешь любить Чирибу… Так что остается лишь одна причина: ты — смертельный враг служителей Айокана. Как ты думаешь, сколько ты протянешь в Чирибу или Гонсаре, если храмы останутся стоять целыми, а их жрецы не будут уничтожены? Священные Воины найдут тебя, даже если ты зароешься под землю, и Айокан полакомится твоим духом… Так что ты поможешь нам не из любви к Чирибу, а из любви к самому себе. Ты ведь хочешь жить, не правда ли?
Блейд кивнул. Мираса нравилась ему все больше и больше. Он не обманывал себя — перед ним сидела опытная интриганка, но она могла быть честной — совершенно честной, если считала, что это выгоднее в Данный момент. Но ему придется все время быть начеку — независимо от того, насколько она привлекательна…
Он не успел подробнее обдумать это, как Мираса поднялась и, обойдя стол, подошла к нему. Ее руки нежно погладили его лицо, она улыбнулась, и на этот раз в ее улыбке не было ни горечи, ни сарказма.
— А еще ты поможешь Чирибу справиться со жрецами Айокана из любви ко мне, — шепнула она.
Возбуждение Блейда несколько улеглось за время долгого обсуждения политической ситуации, но тут он немедленно пришел в полную боевую готовность. Руки Мирасы, ее упругая грудь, прижавшаяся к нему, запах ее духов — все это возбуждало почти до потери сознания.
Он хотел было отшвырнуть в сторону кресло и, бросив Мирасу на стол, овладеть ею. Овладеть немедленно! Здесь и сейчас!
Правда, опыт общения с женщинами подсказывал Блейду, что эта принцесса помимо удовольствий ждет от своих любовников еще и почтения. Разведчик поднялся со стула, чувствуя, как пальцы Мирасы медленно спускаются по его груди, и нежно взял ее за тонкие запястья, потом провел ладонью по ее рукам под платьем. Он погладил ей грудь самыми кончиками пальцев, и она негромко застонала. Похоже, любовники Мирасе попадались нечасто, а темперамента при этом ей было не занимать.
