Он с сомнением покачал головой. Наверное, стоило рассказать им, что видела Визаж. Он хотел, но она запретила. Так или иначе, они солгали Стражам. Если Стражи об этом узнают… Он вспомнил холодное, иссеченное шрамами лицо Хока и вздрогнул. Ведь он не сделал ничего плохого, уговаривал Грэхем сам себя. Визаж пришла к нему за помощью, он ей помог. Не более… До сих пор он не понимал, насколько она дорога ему.
Вздохнув, он сел в кресло. Грэхем понимал – нужно поспать, но сон не шел к нему. Трудно поверить, что Вильяма больше нет. Он так давно восхищался им и так недолго был его другом… А сегодня он скрыл улику, которая могла бы помочь изобличить убийцу.
Прости, Вильям. Но я, наверное, люблю ее и не могу рисковать ее жизнью.
Лорд и леди Хайтауэр готовились ко сну. Лорд Родерик, сидя в кресле, наблюдал, как жена расчесывает перед зеркалом волосы. Не собранные в прическу, они доходили ей до пояса. Родерику всегда нравилось смотреть, как она причесывается перед сном, – интимный момент, доступный только им двоим. Он попытался вспомнить, когда же она начала седеть, но не смог. В первые годы замужества у Элен были волосы великолепного медового цвета. Но это было давно, он тогда был простым капитаном. С удивлением лорд Родерик осознал – ведь минуло уже почти тридцать лет. Тридцать лет… Куда ушли годы?
Элен, взглянув в зеркало, заметила, что он наблюдает за ней. Она улыбнулась, но он быстро отвел глаза. Положив щетку, она повернулась к нему. На леди Элен была белая шелковая ночная рубашка, которую муж подарил ей в последний день рождения. Она в ней такая красивая и такая беззащитная…
«Не спрашивай меня, Элен, пожалуйста, не спрашивай… Я не могу сказать тебе… Я никому не могу сказать…»
– Что случилось, Род? – не утерпела леди Элен. – Тебя уже давно что-то беспокоит. Почему ты мне не расскажешь?
– Нечего рассказывать, – буркнул Родерик.
– Глупости, – отрезала жена. – Неужели за все годы, прожитые с тобой, я не изучила тебя настолько, чтобы не почувствовать, как ты переживаешь? Вспоминаешь Пола? Я надеялась, ты наконец смирился с его смертью. Тебе не следует больше ходить на дурацкие охоты на оборотней. Я в следующий раз тебя не пущу.
– Они помогли…
– Чему они помогли? Каждый раз, когда какой-нибудь идиот выскакивает из кустов и кричит: «Оборотень!» – ты теряешь голову. И много ты их отловил за это время? Одного. Только одного. Знаешь, почему Король принял твою отставку? Не из-за того, что ты стал стар. Нет, тебя просто никогда нет под рукой, когда ты нужен Королю!
– Замолчи, – прошептал лорд Родерик, закрывая глаза.
Элен поднялась, подошла к нему и опустилась перед ним на колени. Она положила руки ему на плечи, и он, не открывая глаз, потянулся к ним.
– Все хорошо, мой милый, – нежно прошептала она. – Я не сержусь на тебя, просто беспокоюсь. Переживаю за тебя, мой дорогой. Ты так… изменился в последнее время.
– Изменился? – Родерик открыл глаза и взглянул на жену. – Что ты имеешь в виду?
– Не знаю, – ответила она. – Стал угрюмым, раздражительным, легко огорчаешься. Я же не слепая.
– Элен…
– Раз в месяц пропадаешь. Ты целый день не приходишь домой, а когда появляешься, не говоришь мне, где был и что делал.
– У меня есть причины…
– Конечно, я знаю, что они есть. Не беспокойся об этом, Род. Мужчины, достигнув твоего возраста, начинают… ну, беспокоиться, что ли… Сам понимаешь, о чем я… Я просто хотела, чтобы ты знал, что я не страдаю, пока ты возвращаешься ко мне.
– Ты не страдаешь? – медленно повторил Родерик – Что ты имеешь в виду?
– Я не страдаю от того, что у тебя есть другая женщина, – прямо ответила Элен, – Ты не удивляйся, дорогой. Догадаться ведь совсем не трудно. У тебя есть любовница. Но это не имеет никакого значения.
Лорд Родерик встал, обняв жену за плечи, поднял ее. Он пытался что-то сказать, но не мог, только все крепче прижимал ее к себе.
– Элен, дорогая моя, любовь моя, клянусь, у меня никогда никого кроме тебя не было. Ты единственная женщина, которую я любил, которую всегда хотел. Клянусь тебе, в моей жизни никогда никого не было и никогда не будет.
– Тогда куда же ты пропадаешь?
Родерик вздохнул и отстранил жену от себя – хотел видеть ее лицо.
– Я не могу открыться тебе, Элен. Поверь на слово: если я не прихожу, значит, так надо. Это важно для меня.
– Ты имеешь в виду… Это политика?
– Своего рода. Я не могу рассказать, Элен, пока не могу.
– Хорошо, дорогой мой. – Элен потянулась к нему и поцеловала в щеку. – Расскажешь, когда сможешь. А теперь пора ложиться, сегодня был такой трудный день.
– Я посижу еще немного, мне не хочется спать. Ложись, я недолго.
Элен улыбнулась и начала разбирать постель. Она не заметила слез, блеснувших в глазах мужа. Когда она снова взглянула на него, он сидел, уставившись в одну точку.
– Род…
– Да?
– Как ты думаешь, кто убил Вильяма?
– Не знаю. Мне даже трудно представить, как он убит и почему…
– А мы тоже в опасности?
– Не думаю. Гонт теперь настороже, от него ничто не ускользнет. Да и два Стража внизу. В простой ситуации они справятся. Тебе не о чем беспокоиться, дорогая, ложись.
– Род, погасишь лампу, когда будешь ложиться?
– Элен…
– Да?
– Я люблю тебя. Что бы ни случилось, никогда не сомневайся, я люблю тебя.
Колдунья Визаж лежала, уставившись в потолок. Ей не нравилась эта постель – правда, удобная, но уж слишком огромная. Визаж потерялась в ней. Она беспокойно ворочалась под простыней. Ей было жарко, но сбросить с себя простыню в доме чародея она не решалась, боясь почувствовать себя обнаженной и беззащитной. Нет, опасность ей не угрожала – она заперла дверь и наложила заклятие. Никто и ничто не проникнет в ее комнату. Она в безопасности.
Но какое-то беспокойство мучило ее. Всю свою сознательную жизнь она работала с Вильямом и теперь просто не представляла, как жить дальше, когда его не стало. Вильям для нее больше чем хозяин, он был ее богом, мудрым и справедливым. Он боролся со злом, всегда знал, что делать, всегда оказывался прав. И хотя он редко замечал маленькую колдунью, работавшую рядом с ним, она не обижалась. У него и без нее достаточно забот.
А вот Грэхем Доримант замечал ее: всегда был добр, осыпал комплиментами и всегда восхищался ее новыми нарядами. Он опекал ее. Мысль о Грэхеме была приятна колдунье.
Визаж вспомнила о Стражах, допрашивавших ее, и нахмурилась. Они были вежливы, но она им не поправилась, она почувствовала это, как чувствует всегда. А Хок – весь в шрамах, с единственным глазом… Он пугал ее, а она не привыкла к чувству страха. Визаж поежилась в темноте. Она рассказала им о Кэтрин и Боумене, но вряд ли они поверили ей. Почти не поверили. Но ведь им стоило лишь чуть-чуть копнуть, чтобы добраться до правды. И тогда все бы поняли, что произошло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
