дальше быть.
— Ага, — психанула я, остановившись. — Опять спектакль?! Ты сам их подозвал? Зачем я Максу? Что ты опять, Волков, задумал?!
Денис сузил глаза, сжал челюсти так, что проступили скулы. Мужчина явно сомневался, стоит ли отвечать откровенно на поставленный вопрос, как будто боролся с собой и переживал за мою реакцию на свои слова. Спустя пару секунд Денис всё же принял решение и, приблизившись к моему лицу, ошарашил неожиданным ответом:
— Я задумал вернуть тебя, Насть! По-настоящему вернуть себе мою женщину. Однако чётко понимаю, что это нереальная задумка, неосуществимая мечта — гребанная утопия. Правда, невозможность быть с тобой, да и понимание того, что явно не сможешь простить тот жестокий спектакль, не запрещают оберегать тебя от всего дерьма, в которое мы с друзьями тебя втянули. Потому поверь, Настенька, я сейчас нисколько не вру: перед нами корчатся от боли реально люди Рамиля. У Макса — безопасно, хотя мне и невыгодно тебя вести к нему, ведь там будет Кот. Так что с этой позиции план по твоему возвращению заведомо обречён. Но твоя безопасность и жизнь в любом случае в приоритете! Ну, что ты так смотришь? Пошли уже быстрее, — Денис, видимо, осознал, как не вовремя выдал своё неожиданное признание, и, взяв меня за руку, потащил вниз.
И надо же было такому случиться что, когда мы подходили к лестнице, по ней как раз поднималась тетя Галя. Пакеты выпали из её рук, а сама женщина, охнув, прижалась к стене. Денис мазнул по ней безразличным взглядом и потянул меня дальше.
— Настя, а как же Саша? — как-то растерянно спросила женщина.
— А Саши больше нет, — ответила я и пожала плечами, чем ввергла соседку в шок. Она торопливо перекрестилась, восприняв мои слова по-своему и, видимо, решив, что Волков его убил.
Мы быстро добрались до машины и запрыгнули в неё. Снова это приятное тепло. Да возникло какое-то ощущение безопасности рядом с этим мужчиной — моим первым мужчиной, которого когда-то я любила больше жизни, потом боялась и ненавидела за подставу, а сейчас и вовсе не понимала, что испытывала к нему. Ещё пару часов назад ответила бы однозначно, что люто ненавижу и презираю Дениса, но его поведение, забота, неожиданные откровения и, по сути, счастливое спасение от людей Рамиля — всё это заставляло сомневаться мой разум и пробивалось горячей волной до заледеневшего от двойного предательства сердца. Нам явно стоило обсудить с ним все нюансы общего прошлого, все спорные моменты этой отвратительной истории.
— Как ты узнал, что эти бандиты у меня? — спросила мужчину, решившись-таки выслушать его версию.
— Совсем страх потеряли, даже не потрудились машину свою спрятать, — спокойно объяснял Денис, выворачивая на оживлённый проспект. — Я их тачку сразу приметил, но отъехав, выждал немного времени, а уж когда они к тебе пошли, сразу поднялся следом.
— Что они хотели? Зачем я Рамилю? — поинтересовалась у Дениса, забравшись на сиденье с ногами, которые обхватила руками, будто надеясь закрыться от страшной действительности, где из душа встречают головорезы, а не любимый человек.
— Ради мести, — нехотя ответил он. — Им нужен был козел отпущения, а ты прекрасно подходила на эту роль, плюс хотели, суки, меня задеть. Теперь Рамиль понимает, что ты мне небезразлична, а значит станет пакостить.
— Небезразлична? — усмехнулась в ответ на его признание. — Ну да. Обычно именно так мужчины и выражают…
— Насть, — вздрогнула от того, как близко оказался ко мне Денис… Глаза его синие чересчур пристально всматривались с мои, мятное дыхание чувствовалось на щеке. И этот маневр выполнялся без снижения скорости.
— На дорогу смотри! Это же опасно, да и нет у тебя больше права так… На меня смотреть, будто еще что-то чувствуешь ко мне, — решила одёрнуть Дениса, пока не стало слишком поздно. Хотя сердце и ёкнуло, будто словило ностальгическую волну по нашему затерянному счастью.
Денис выполнил мою просьбу и перевёл взгляд на дорогу. Однако мысль свою продолжил:
— Насть, послушай, так надо было. Не буду врать, что если отмотать время назад, то я бы всё переиграл. Нет. Но я бы прошёл мимо в парке или не пришёл на следующее утро, чтобы вообще не происходило этого всего, чтобы на твоём месте была другая… Мне, правда, очень сложно было обижать тебя. Но на заре наших отношений чувства с моей стороны были искренними, я реально купался в счастье, кайфовал от твоей преданной первой любви. И я… Блять, как же всё это тяжело говорить и признавать, — мужчина сбросил скорость и, притормозив на светофоре, вновь приблизился, ловя меня в плен своих невероятных синих глаз, в которых плескалась боль и сожаление. — Но в тот момент, когда мы только начинали встречаться, я и в мыслях не допускал тебя использовать в каких-то схемах, эта идея пришла к Максу месяцами позже, мне же пришлось на неё согласиться.
— Почему Денис? Почему нельзя было сделать иначе? — хрипло спросила я с болью в голосе, рассматривая невозможного цвета глаза.
— Тогда бы ты не влюбилась в Кота, продолжая лелеять в сердце чувства ко мне. Пришлось насильно отдалиться от тебя, показывать свое напускное безразличие и даже несвойственную мне грубость по отношению к тебе, — с сожалением проговорил Волков, отстраняясь и вновь переводя взгляд на дорогу, возобновляя движение.
— Почему ты сразу не отнёс сумку Максу? — задала мучавший меня вопрос.
— Во-первых, я не знал, когда точно всё получится, во-вторых, за мной следили люди Рамиля, в-третьих, нужно было, чтобы наркоконтроль начал реальное расследование. Принеси я сумку Максу, и он бы оказался под подозрением. А так, все стрелы перевели на Рамиля. А мы с тобой лишь проходили в качестве свидетелей или завербованных агентов.
— Ради чего всё это было? Чтобы один получил звёздочку, а второй — власть в городе? — осуждающе покачала головой.
— Лично я шёл за свободой. Теперь могу начать всё с чистого листа, никого не бояться, открыть легальный бизнес и жить честно, не опасаясь завтрашнего дня. Да даже за свою любимую… — мужчина прервал свою искреннюю речь и перевёл взгляд с дороги на меня, изучая мою реакцию на это слово, считал иронию на моей лице и тихо продолжил, — даже за любимую женщину, кем бы она ни была, даже если и не ты… Даже за эту потенциальную женщину и наших возможных детей — теперь спокоен, ведь банда Рамиля больше не имеет надо мной власти. Пойми, что и Димка уже не мог ничего исправить. Как только он дал согласие на этот спектакль, то оказался вынужден довести дело до конца.
— Понятно,
