Прохожу в комнату, закрываю дверь. Падаю на кровать, чувствуя, как глухая тишина давит на уши. И вот вроде кайф — тишина, одиночество… но вдруг ловлю себя на мысли, что скучаю по ней…
Почему я скучаю?
Дина будто въелась куда‑то под кожу. Стоит вспомнить, и сразу ощущение, что воздух становится плотным, как сироп.
Раньше я мог спокойно без кого‑то обходиться неделями. А теперь что получается? Несколько часов без неё — и уже ломка.
Переворачиваюсь на спину, смотрю на потолок. И в голове сразу её смех, руки, глаза. Хочется написать, но понимаю, что не хочу этой банальщины. Хочу увидеть… дотронуться.
Пацанам я обещал вечер, но в жопу пацанов. Хочу к ней и всё.
Вспоминаю, как Дина говорила, что занимается в клубе недалеко от дома. Пять минут поиска в интернете, и нахожу его.
Окей. Пусть будет сюрприз.
Собираюсь быстро. Надеваю худи, куртку, кроссы. Выхожу на улицу почти бегом, будто боюсь передумать.
На улице уже темнеет. Воздух режет лёгкие, жадно глотаю его.
Путь короткий. Клуб находится в старом здании спортшколы, вывеска облупилась. Из окна — жёлтый свет, гул голосов, резкий удар по мешку. Поднимаюсь по ступенькам, двери скрипят.
И вот она… в зале, у ринга.
Дина. Стоит в перчатках, волосы собраны. На лице сосредоточенность, но в глазах огонь. Рядом с ней стоит здоровенный мужик, лет сорока с чем-то, в форме тренера.
Они смеются. Он берёт её за локоть, что‑то показывает, она кивает, и у неё эта улыбка… мягкая, живая, та, из‑за которой у меня внутри всегда всё переворачивается.
И вот в этот миг как будто что‑то щёлкает в голове.
Что за хуйню я вижу?! Кулаки сами сжимаются. Плевать, кто он. Тренер, не тренер. Не трогай её, мужик!
Накатывает злость, такая густая и вязкая.
Дина смеётся, а у меня в горле будто ком.
Затем поворачивает голову и замечает меня. Улыбка тут же гаснет, потому что она, мать его, всё понимает. Быстро прощается с ним и подходит, смотрит исподлобья.
— Ты чего здесь? Даже не предупредил…
Выходим на улицу, чувствую, как внутри у меня все горит. Только бы не сорваться.
— Зашёл посмотреть, как ты, — голос звучит хрипло, будто даже не мой. — Ага, вижу, нормально.
— О чём ты?
Я не выдерживаю.
— Да, бля, ты прекрасно понимаешь! Стою тут, смотрю, как ты мило щебечешь с каким‑то мужиком, а он тебе по локтю гладит! Очень профессионально, ага!
Она вскидывает брови, потом смеётся.
— Ты ревнуешь?
— Да, бля! Представь себе! Ревную! — слова сами лезут наружу. — Потому что никто не имеет права лапать то, что моё.
Дина глубоко вдыхает и замедляет шаг. Глаза такие спокойные, но внутри ураган.
— Ты ждёшь, что я оправдываться начну? Серьёзно?
Я ничего не отвечаю. Всё ещё злой, но под этой злостью ещё чувствую какой-то ебучий страх. Страх её потерять.
Она останавливается, берёт меня за лицо ладонями, заглядывает в глаза. И вдруг целует. Не сильно — просто касание, но от него мозг взрывается.
Злость тает, остаётся только эта дикая зависимость, привычка к её губам, к её теплу.
Дина отстраняется, говорит тихо:
— Это Михаил Витальевич, мой тренер. Я же тебе о нем рассказывала… Он Юрку тренировал, когда тот ещё жив был. После… после его смерти я пришла к нему, он помог, поддержал. Он мне как отец, понимаешь?
Говорит спокойно, ровно, без надрыва. И я понимаю, что это правда.
Стыдно становится.
За ревность, за глупую агрессию, за то, что готов был вломить мужику просто из-за того, что он был с ней рядом.
Вдыхаю резко, выдыхаю рвано, чтобы быстрее успокоиться и привести себя в чувства.
— Прости, я просто вспылил.
Дина едва заметно кивает.
— Понимаю. Но правда, тебе не о чем волноваться.
Хочется сказать, что я не волнуюсь, просто… да кого я обманываю. Волнуюсь. Ещё как.
Хватаю её, прижимаю к себе крепко, так, что кости хрустят.
— Больше такого не повторится.
Она смеётся тихо, уткнувшись мне в шею.
— Хорошо.
Мы стоим так какое‑то время. Люди мимо мелькают, что-то бурно обсуждают, смеются. Мир идёт своим чередом, а у нас тут свой.
Дина поднимает голову, глядит в упор на меня.
— А где твои пацаны? Разве ты не с ними должен быть?
— Передумал, — пожимаю плечами. — Соскучился по тебе, вот и пришёл.
В её глазах мелькает радость, а губы дрожат от улыбки.
Она будто специально прикусывает нижнюю губу… знает ведь, что этим меня доконает.
— Тогда… пойдём ко мне?
Глава 35
Дина
О господи… нет, пожалуйста, только не она.
Ну вот зачем, зачем именно сегодня? Всё же было так хорошо… столько спокойных дней без нервов, без ссор, без всяких сюрпризов. Пока эта дрянь Арина не появилась в поле моего зрения.
Иду по коридору универа, вспоминая о том, как мы вчера с Яриком замечательно провели время, и… он даже остался в меня ночевать. Думаю только об этом и стараюсь смотреть прямо вперёд.
Нужно ведь просто пройти мимо. Не видеть. Не слышать. Не реагировать.
Но, конечно, Арина не из тех, кто упустит шанс вставить иглу. Она нарочно задевает моё плечо. Цепляет, сучка.
Я останавливаюсь, едва удерживаю себя, чтобы не обернуться и не врезать с плеча. Во‑первых, мне больше нельзя драться — одно замечание, и до свидания, универ. Во‑вторых… она вроде как сестра моего парня.
Потрясающе, правда?
— Оу… — протягивает она, растягивая каждую букву. — Давно не виделись, клуша.
Я медленно поворачиваю голову.
— Заткнись и иди, куда шла, — рычу, чувствуя, как напрягаются пальцы.
Её мерзкие подружки тут же начинают хихикать, пряча рты за ладонями.
Как же раздражает этот звук — противный, липкий, как жвачка, прилипшая к подошве.
— Как обстоят дела с моим братцем? — Арина кривится, приподнимая подбородок.
— Тебя это не касается.
— Как это не касается? Весь универ о вас гудит. Да и потом, Ярик — мой брат.
Она специально произносит это имя чуть громче, чем нужно. Люди рядом оборачиваются, замирают. Чувствую взгляды в спину, словно сотни тонких иголок.
— Чего ты хочешь? — рявкаю, делая шаг вперёд. Мы с ней сталкиваемся почти лбами.
— Хотела сказать… — Арина улыбается так, будто собирается бросить гранату. — Что ты полная идиотка. Такая же, как и все.
Повелась на чары моего братца, да?
Когда он просто использовал тебя… как очередную свою подстилку.
Внутри будто щёлкает молния. Каждое слово воспринимается как удар, пощёчина, кол в грудь. Но я заставляю себя держаться ровно, даже вида не подаю, что меня задели ее слова.
Не хочу доставлять ей удовольствие увидеть, что попала.
— С чего я должна тебе верить? — прыскаю, стараясь говорить легко, почти насмешливо. — Свои фантазии оставь при себе, Ариша. Ты ошибаешься.
— Уверена? — хмыкает она, глаза блестят от чистого яда.
— Да.
Она смеётся. Длинно, фальшиво, мерзко.
Подружки вторят ей, словно хор сирен. От этого зрелища становится тошно.
И вдруг Арина достаёт телефон.
— Посмотри, — выдаёт она с приторным спокойствием.
На каком-то инстинктивном уровне я уже понимаю, что сейчас произойдёт, ещё до того, как экран оказывается перед моим лицом.
Холод поднимается от живота к горлу.
Щёлк, и на экране появляюсь я.
Голая. Почти… Лежу спящая на кровати, простыня сбилась на бёдрах.
Знакомая до боли гостиница, окно с голубыми шторами. Тот самый номер, где мы с Ярославом проводили всё наше свободное время...
Где он шептал мне на ухо, что не может без меня... что я «его единственная»...
Теперь эти слова звучат как издевка.
Я вырываю телефон из её руки.
— Откуда у тебя это?!
— Как ты думаешь? — улыбка у гадины до мерзости довольная. — От Ярика, конечно.
Мир на секунду перестаёт существовать.
Звук пропадает, движение тоже. Только этот голос... едкий, противный, занозой цепляется за уши.
