из города практически все производимые товары. За исключением мелочей, да и то в ограниченных объемах.
Вот и раскрылся один из секретов.
— Интересно, почему они придумали такой запрет. Это же золотое дно для торговли, — спросил я.
— Если мы поставим это на поток, то весь город будет работать на благо людей. А они, вы сами знаете, не слишком нас любят. Поначалу мы пытались. Товары пользовались ошеломительным успехом, несмотря на цены. Но когда разгромили третью лавку и побили торговцев, маги свернули эту деятельность. Вам я могу предложить взять с собой домой только сувениры.
— И костюм? — улыбнулся я.
— Да, это подарок. Вот мы и пришли, — он махнул на стеклянные двери, и те медленно распахнулись.
Перед нами возник настоящий сад. Я впервые был среди такого количества фруктовых деревьев. Вот теперь понятно, откуда гранатовый вкус у конфет.
Да что гранаты! Я увидел шипастые дыни, висевшие на ветках, кусты с крохотными ананасами и красные плоды, напоминающие бананы. В оранжерее было влажно и душно. На лице Гаврилова сразу же появился румянец. Ему больше всех нравилось здесь.
Григорий держался в стороне и, когда стеклянные двери закрылись, ушел на другой конец сада.
Я прислушался к своим ощущениям. Думал, будет жарко в мантии, но нет. Материал отлично справлялся с повышенной температурой.
Я глянул на остальных, Уколовы обильно потели, Коровин открывал рот, пытаясь справиться с тяжелым воздухом, Голубев и Левков вообще не обращали внимание на жару, а рассматривали листья и плоды деревьев.
— Мы выращиваем все здесь своими руками, — с нотками гордости произнес Ковальдовский. — Нам повезло, ведь у нас есть несколько магов жизни, они очень помогают разобраться с деликатными растениями.
На этой фразе Левков дернулся и резко обернулся.
— А можно с ними пообщаться? У меня родители привезли какую-то пальму с юга, и она сейчас в очень плохом состоянии. Совет мне бы не помещал.
Он сказал все это с такой надеждой, что у Ковальдовского дернулись брови. Он сурово посмотрел на моего мага и вдруг кивнул.
— Конечно. Я скажу кому-нибудь из них зайти к вам после работы в саду.
Нет все-таки нормальный мужик, этот Мишель. Сразу ведь понял, что на самом деле нужно Святославу. Знания. А вот в пальму не поверил.
Остальная команда переглянулась, но так и не задала больше вопросов на эту тему.
Мы около часа бродили по зарослям, обсуждая способы ухода за цветами, пока Голубев не остановился около одного куста и не стал его внимательно рассматривать. Мне показалось, что еще минута и он упадет на колени и пальцами будет изучать землю.
— Ее зовут Марго, — к нему подошел Мишель и встал рядом. — Она дает сладкие плоды зеленого цвета. Они очень богаты витаминами.
— Я хотел спросить, что за плита под ней, — спросил Голубев.
— Вы маг земли, — понимающе сказал Ковальдовский. — Это остатки старого погреба. Здесь раньше были складские помещения, и часть мы решили оставить. Засыпали сверху землей, чтобы разбить сад.
Голубев разочарованно покачал головой и пошел дальше по дорожке. Он сделал еще три круга, пока на его лице не появилась улыбка. Нужно будет у него спросить, что он там нашел.
— Пойдемте, на этом экскурсия наша заканчивается. Скоро архимаг освободится, а там и до ужина недалеко.
Пока мы ходили по оранжерее, Ковальдовский даже стал разговаривать по-другому. Видимо, здесь не было «лишних ушей». Надо запомнить.
* * *
Я зашел в кабинет Соколова старшего, когда там уже был Серебрянский. Он успел привести себя в порядок и переодеться. Но все равно ежеминутно морщился и вздрагивал на каждое слово архимага.
— Я хочу выяснить, наконец, что произошло, — гремел голос Николая Степановича. — Почему мой сын в таком состоянии, почему вы приехали двумя группами. А? Михаил Андреевич? Что вы на это скажете?
— Вышла небольшая заминка… — пробормотал он.
И где его хваленое умение договариваться даже с булыжниками?
— Владимир Иванович сказал, что вы изволили задержаться из-за кваса. Объясните мне, что это значит?
Архимаг, который ни на мгновение не останавливался, вдруг замер и натурально заржал. Мы с Серебрянским уставились на него, ничего не понимая.
— Михаил, вы там чего, напились, что ли? — сквозь хохот спросил Соколов. — Или у вас животы подвело?
— Николай Степанович! Да что вы такое говорите, — обиженно начал Серебрянский и повернулся ко мне. — Владимир Иванович, может, вы все расскажите? Я из объяснений хозяина таверны ничего не разобрал. Пришел в себя, а во дворе Котов макает мою охрану в бочку с водой. Сказал, что нас опоили и вы уже уехали.
— Да, — ответил я. — По словам Егора Петровича, некто, под угрозой спалить таверну, принудил его добавить неизвестное ему зелье в квас. Это и послужило причиной задержки Михаила Андреевича.
— А что ж вы сразу-то не сказали? — прищурился Соколов.
— То есть вы хотели, чтобы я перед всеми в столовой сказал, что вашего сына не хотят видеть в городе? — спросил я с самым серьезным видом.
— Нет же! — разъярился архимаг. — Надо бы аккуратно!
— Я так и сделал. Главное, что все добрались и никто не пострадал.
— Только моя честь, — простонал Серебрянский. — Больше ни ногой в этот «Приют странников»!
— Хорошая мысль, — буркнул Соколов.
Я изумился такому быстрому перепаду настроения.
— Николай Степанович, касательно вашего сына. Мой маг ждет команды, чтобы привести его в чувства.
— Что же вы молчали⁈ Конечно! Прямо сейчас! — он обернулся к двери. — Ковальдовский!
— Да, господин архимаг? — мгновенно отозвался помощник.
За дверью, что ли, он стоял?
— Быстро приведи этого… — Соколов вопросительно глянул на меня.
— Святослава Левкова, — подсказал я.
