шмоток, что даже в Италии купить нечего.
Вероника заставила себя рассмеяться и, глядя на сосны за окном, пошутила про полный гардероб и ничего надеть.
— Ладно, рассказывай давай, у кого что новое.
Они погрузились в увлекательный мир сплетен — хохотали над шведской семьей Лизы.
— Ей гарем надо завести, — смеялась Элла, — чего мелочиться?
Потом рассказала про историю с Гошиным «Геликом». Про гонки Андрея.
— Ну а у тебя что нового?
Радостное настроение слегка померкло.
— А меня замуж выдают.
— Серьезно?!
— Да. Папу достали мои выходки. Вот он и согласился отдать меня первому, кто попросил.
— Везет тебе.
Вероника во все глаза уставилась на подругу:
— Что?!
— Конечно. Меня-то теперь никто не посватает.
— Ой да брось, — Ника откинулась на спинку диванчика с самым беззаботным видом. — Кто что вспомнит?
— Моя мама каждый день напоминала.
— Только ей это интересно. Ты же не за маму замуж собралась?
Элла горько усмехнулась.
Вероника принялась убеждать подругу, что никому нет дела до той истории. Что память у тусовки короче, чем у золотой рыбки. Новости прошлой недели важны так же, как история съездов КПСС.
— Кого?
Пришлось признаться, что фразочку позаимствовала у Славы.
— А, помню его. Тот еще задрот.
Кажется, Элла успокоилась. Они проболтали часа два, пока не наступило время ужина. Пришлось прощаться.
Из приемного покоя Вероника отправилась к лечащему врачу, Галине Павловне Семиколенных, но та тоже ушла на ужин. Пришлось ждать около часа, сидя на мягком кожаном диванчике возле кадки с фикусом. Напротив висела акварель с летним пейзажем. Вероника смотрела на картину, занятие быстро осточертело, но куда ж деваться? Пробовала сидеть в соцсетях, но была слишком взволнована, чтобы отвлекаться на чужие фотки; полистав Инстаграм, она спрятала телефон и принялась тупо пялиться по сторонам. Когда грузная пожилая женщина в белом халате вернулась в свой кабинет, обстановка порядком намозолила глаза.
— Здравствуйте, проходите, — равнодушно кивнула Галина Павловна.
Вероника сидела за столом и слушала уклончивые речи врачихи. Ее глаза были усталыми, речь абстрактна и обтекаема, как корпус гоночной автомашины.
— Так мне не показалось? — напрямую спросила Ника. — Ей и правда лучше?
— Наблюдается определенный прогресс. Пациентка хорошо питается, ходит в тренажерный зал, демонстрирует интерес к жизни. Тесты показывают прогресс.
— Она поправится?
Психиатр принялась объяснять, что реабилитация — дело долгое. Что многое зависит от обстановки, в которую пациентка попадет после выписки, об имевших место рецидивах.
— Выписки?! Ее выпишут?!
Да, врачиха понаблюдает неделю для перестраховки и, если не будет срыва, то выпишет. Радости Вероники не было предела. Она написала Лизе, Андрею и Гоше. Они создали закрытый чат «Встречаем Эллу».
Глава 28
Незаметно подошло время ежемесячного перевода, банк всегда скидывал деньги на карточку десятого числа. Она тупо смотрела на цифру в личном кабинете, впервые в жизни не представляя, что с ней делать: в магазины не тянуло, а развлечения теперь оплачивал Корин. Мелькнула шальная мысль перевести все в какой-нибудь благотворительный фонд и застрелиться. То-то святоши обрадуются.
Странная мысль пропала так же быстро, как и появилась. Для суицида не было причин. Корин оказался не таким страшным: он вовсе не стремился подавить ее, превратить в аксессуар. Нет, он видел ее настоящую, и, кажется, ему нравилось. Вероника не могла до конца поверить, что ее поняли и приняли, всю, целиком со всеми страхами и слабостями. Ее порывы и метания вызывали у жениха приступы нежности. Ему действительно нравилась неконтролируемая импульсивность Ники, которой она стыдилась больше, чем маленькой груди, у него даже хрипотца в голосе смягчалась.
«Зря я с ним так», — говорил разум, а душа кричала, будто с нее содрали кожу и заставляют идти босиком через колючий кустарник.
Вероника глубоко вздохнула и перевела деньги на банковский счет, который открыла, когда всерьез думала о разрыве с семьей. Сейчас от прежней решимости не осталось и следа. Перевод она сделала просто так.
«Надо же их куда-то деть. Там неплохие условия, для банковского вклада, разумеется».
Через несколько часов позвонил Слава. Глупый неловкий разговор ни о чем показался бесконечно долгим: он так и не решился спросить ни о помолвке, ни о счете. Ее так и подмывало спросить:
«Ты сам-то знаешь, зачем звонишь?»
Впрочем, все они понимали. Когда-то между ними пробежала искра, но при первых проблемах мальчик включил заднюю. Неудивительно, семья Летовых вкладывается только в надежные активы.
«И Славка такой же. Потому и работает у папы в банке».
«А у Корина свой бизнес…»
Конечно, он построил его не без семейной помощи, но построил ведь. И он действительно уделал своего папу. От скуки Вероника сделала анализ бизнеса жениха, для этого пришлось воспользоваться некоторыми семейными связями, так что папа узнал.
«И пришел в восторг».
— Наконец-то ты начала думать головой, а не тем, чем обычно думают женщины! — воскликнул он.
Вероника с трудом сдержалась, чтобы не сказать какую-нибудь гадость вроде «этим местом обычно думают мужчины» или «а у тебя этот орган отсутствует вовсе. Твое сердце — просто насос для перекачки крови. Других функций не предусмотрено».
Она смогла промолчать, и скандала не случилось.
«Я просто образец благоразумия».
В последнее время Вероника была пай-девочкой. Отец в кои-то веки ей доволен, у Лены жизнь — сплошной праздник, свадьба падчерицы — хороший повод купить новое платье. Кажется, она именно за этим летит в Париж послезавтра.
«Все довольны».
Угу, кроме виновницы торжества. Честно говоря, она сама не понимала своего неприятия. Корин — лапочка, смешно шутит и водит по клевым местам, легко и непринужденно вписался в компанию. И вообще, с ним, что ни говори, хорошо. «Что не так?»
Слишком властный? Да, определенно, но учитывая ее склонность плыть по течению, именно такой мужчина и нужен. Как говорил один университетский преподаватель: «Если нет своих идей, придется воплощать чужие».
«Кажется,
