побольше в отраву эту мерзкую насыпь, а то нутро все выворачивает от горечи. Бумаги принес?
– Принес, хозяин. Подать сейчас?
– Давай. А потом обед.
Почитав записанное чертом накануне и бумаги из Канцелярии, Афанасий откинулся на подушки. Хоть чертяка и башковит, но самостоятельно расследование провести не сможет. А арестовать злодея надо быстро. Может, и не убить он хотел, а попугать только и покалечить, чтобы нос свой не совали куда не следует. А если нет? Узнав, что беспомощный канцелярский следователь пролеживает постель, не подошлет ли убийц еще раз?
Владимир появился с обедом. Афанасий погонял ложкой по плошке вареное яйцо и вздохнул:
– Самого петушка-то небось сожрал, а?
– Сожрал, – заверил его черт, – мяса вам велено до завтра не давать, а завтра, если разрешат, так я свежего зарублю. – Птицу Владимир покупал живой, мяснику не доверял.
– Понятно, почему такой довольный от Петра вернулся, – хмыкнул Афанасий.
– И не потому вовсе… – обиженно пробормотал черт.
– Ладно, чертяка, шучу я… – примирительно сказал колдун, уныло посмотрел на содержимое миски и потянул ложку ко рту. Нутро болело поменьше, от еды не стошнило, значит, прав Петр, дело скоро пойдет на поправку.
«Ноги ломай», – вспомнил он. Значит ли это, что его не собирались убивать?
– А вот скажи мне, чертяка, что важнее сейчас, злыдня словить или меня защищать?
– Вас, конечно, хозяин, – удивленно воззрился на него Владимир.
– А вот и неправильно. Чему я тебя учил? Ты не мой слуга, а государев. Как и я. Да и сам подумай, прилетит чертовка меня, калечного, жрать, что делать будешь? Разве сладишь с ней один? Когда я бульон с трудом хлебаю. Кровушкой брызну раз да и окочурюсь. Верно?
– Верно, – согласно наклонил башку черт.
– Тогда слушай меня внимательно. Сейчас возьми медальон, что силу скрывает, и оденься неприметно. Пойдешь следить за господами, у которых мы вчера побывали. Посмотришь, куда ездят, кто к ним приезжает. Послушаешь, что слуги говорят, а там, глядишь, и самих хозяев удастся подслушать. Но не нарывайся, на глаза не попадайся. Ясно?
– Так точно, – ответил черт, но с места не двинулся.
– В чем дело? Недоволен заданием?
– Надолго отлучиться придется. Что, если на вас нападут? – спросил Владимир и зыркнул на хозяина из-под бровей. – Раз вы спросили, что важнее, значит, могут.
– Могут, – не стал обманывать его колдун. Черт всем своим видом демонстрировал неповиновение и пререкался, но ситуация не располагала призывать его к порядку. Афанасий считал правильным поощрять стремление чертяки защищать своего хозяина. К тому же подвернулся отличный случай объяснить ему важные для расследования вещи. Поэтому он протянул пустую плошку, которую чертяка тут же подхватил, и проговорил:
– Послушай, Владимир, в каждом деле тебе нужно понимать, что главнее и первее прочего. Наша с тобой обязанность – найти душегуба, восстановить порядок и спасти его сиятельство. А за шкуру свою нам трястись негоже. Так что нечего тебе дома мой горшок сторожить. А надобно как можно быстрее убивца на чистую воду вывести. Этим ты и меня спасешь. Ведь когда преступника повяжем, и опасаться нечего станет, понял?
– Понял, – черт поклонился, – будет сделано.
Следить хозяин поручал Владимиру не в первый раз, поэтому дело было несложное и знакомое. С сожалением заменив любимые сапоги на валенки, он быстро домчался до дворца князя Голицына. Начать решил с него, уж больно подозрительно князь вел себя накануне вечером. Потоптавшись у ворот, Владимир будто ненароком заглянул меж кованых прутьев ограды во двор и увидел стоящую у парадного входа большую карету для дальних поездок. На крыше уже был приторочен сундук с добром, выходит, князь едет не только далеко, но и надолго.
Куда это его светлость так спешно намылился? Уж не в бега ли подался?
Убедившись, что слуга и кучер не смотрят, а прохожих нет, Владимир перемахнул через ограду и спрятался за стволом раскидистой липы, что росла аккурат недалеко от крыльца. Вдруг кто из слуг заговорит о том, куда едет барин, а может, и сам князь проговорится кучеру, хотя бы намеком.
И вовремя. Двери открылись, и на пороге появился княжеский фамильяр. Склонившись, он протянул руку и помог женщине в дорогой шубе из горностаев спуститься вниз по лестнице. Не иначе это княгиня. Следом за ней вышел и князь, а с ним – мальчик лет десяти и девица.
– Отец, – девица дернула плечиком, откидывая назад песцовый хвост, свисающий с ее шапки, – нынче такой мороз… неужто нельзя в поместье поехать на следующей неделе? Мы же приглашены к Мещерским!
Князь, не ответив ничего, зашагал по ступеням. У самой кареты его попыталась образумить супруга.
– Ведь верно говорит Софи, – недовольно пробормотала она, – что в деревне делать среди зимы? Холодно, разъехались все… Как прикажете не помереть со скуки?
– Скучно вам? – со сдерживаемой злостью прошипел князь. – А когда на площади при всем честном народе пороть будут, как Лопухину, весело станет?!
Он старался говорить тихо, но Владимир, разумеется, слышал каждое слово. И после сказанного весь обратился в слух.
– Но за что? Разве мы виноваты в чем? – В голосе княгини послышался страх.
– Какая разница, виноватый, невинный. Когда в подвале Канцелярии пятки каленым железом прижгут – в чем угодно повинишься. И мать родную оговоришь. Ищейка этот не зря вчера тут крутился. Уедем от греха подальше, пока не утрясется все. Что стоишь столбом? – прикрикнул он на фамильяра. – Помоги хозяйке сесть.
Владимир проводил колымагу до поворота, дальше не рискнул – его мог заметить княжеский черт.
А потом понесся домой. Хозяину следовало немедленно доложить о побеге семьи Голицыных.
Но, не добравшись до дома каких-то сто шагов, остановился. Потому что увидел впереди несолидно бегущего по улице колдуна-канцеляриста Якова Арсеньевича Зуева. Того самого, что был его хозяином до Афанасия Васильевича. Стараниями господина Зуева Владимир и загремел в колодки, где едва не подох.
И скакал вприпрыжку колдун не куда-нибудь, а прямехонько к дому хозяина. Да в самый разгар дня! А что, если это он и есть тот самый наушник, что доносит душегубу? И сейчас спешит убить хозяина? Что же делать? Схватить его? Но если он замыслил недоброе, немедленно отоврется, а самого Владимира еще и накажут. Нет, надо действовать хитрее – поймать предателя с поличным.
И Владимир осторожно двинулся за канцеляристом.
Зуев домчался до дома и беспрепятственно прошел мимо будки дворника Семена. Тот только поклонился подобострастно. Ишь… охранничек. Но с другой стороны, чем дворник остановит колдуна, даже если захочет? Метлой? Да и как додумается, что коллега Афанасия Васильевича задумал лихое дело?
Владимир прокрался следом, поднялся по лестнице на второй этаж и, немного не доходя до третьего, замер, распластавшись по стене. Как
