отца поберечь твою задницу не поможет, – твёрдо и жёстко.
– Она говорила мне про капсулу, – сознаётся покаянно Рай-Харр, даже не пытаясь оправдываться. – Я не воспринял всерьёз. Думал, что просто не хочет…
Это немного меня успокаивает. Мне бы не хотелось думать о нём плохо. И всё же после пережитого думать хорошо тоже не получается. Я теперь ко всем и ко всему буду относиться с опаской. Стоило делать это изначально, но дошло в полной мере вот только. Однако лучше поздно, чем совсем поздно.
– Когда нужно будет думать, я тебе скажу, – комментирует командор. – Пока от тебя требовалось просто выполнять и докладывать.
– Виноват, – не спорит Рай-Харр.
– Хорошо, что ты это понимаешь, – припечатывает командор. – Пока буду говорить с императором, глаз чтобы не сводил. Никаких медиков рядом. Вообще никого рядом. Если что – просто зовёшь меня. В самом крайнем случае – запираешь на замок, который даже робот не откроет, – и кажется он собирается уходить.
А у меня возникает иррациональное желание схватиться за его руку и не отпускать. Мне страшно, что если он уйдёт, то опять что-то жуткое случится. Хотя и пытаюсь себя убедить, что это не так. Ведь на самом деле командор мне тоже не защитник. Да и Рай-Харр больше меня никуда явно не поведёт…
Но пока задумалась, испугавшись, как-то рефлекторно сжала его пальцы на своей талии, поэтому командор замер. Молча. Но я ощутила, что он понял – я проснулась. И больше не было смысла притворяться. Пришлось открывать глаза и приподниматься на локтях, чтобы посмотреть ему в лицо.
Безразличная маска на его лице при этом пошла чуть ли не трещинами. По огромному телу побежали синие волны. Глаза впились в моё лицо.
– Как ты? – спросил хрипло.
– Лучше, – тихо произнесла и облизала пересохшие губы. Он проследил за этим моим движением, и на дне его тёмных зрачков зажглась страсть. Но тут же быстро погасла, или он просто не позволил мне больше видеть подтверждение того, что ему от меня нужно только одно…
Как глупо было поверить, что кроме близости физической между нами может быть другая.
– В прошлый раз… В капсуле очищения было так же? – он снова смотрит внимательно и не моргая, словно боялся упустить нечто очень важное.
Я киваю вместо ответа. Командор громко выдыхает.
– И… Почему они остановились тогда?
Теперь вздохнула я.
– Понятия не имею, – мотнула головой. – Может испугались, что добьют?
Комондор скрипнул зубами.
– Ты им говорила, что тебе больно? – снова новый вопрос.
– Ты шутишь? – хмурюсь, пытаясь понять, как он себе представляет, что можно было промолчать.
– Она кричала от боли, – подаёт виноватый голос Рай-Харр.
И лицо командор каменеет. Он кивает, показывая, что мысль понял. А потом нежно гладит меня по лицу костяшками пальцев.
– Больше этого не повторится, – отрезает жёстко в противовес своим ласковым действиям.
Мне остаётся лишь усмехнуться. Ну конечно. Поломают его личную игрушку раньше времени. Командор будет недоволен.
Разумеется, он замечает мою реакцию, но совсем, никак не реагирует, ничего не говорит, не переубеждает. Вместо этого после пары секунд молчания просто наклоняется и целует в губы. Так ласково и осторожно, что у меня сердце сжимается. Это так похоже на извинения…
Похоже, но это же не они.
С чего бы ему передо мной извиняться? Он ведь сказал мне, как ко мне относится. Чётко, ясно, без двойного смысла. Наверное, поэтому я и не могу ему ответить. Но и оттолкнуть не могу. Потому что без этой его ласки всё на этой станции бессмысленно. А моя жизнь – тем более… И я просто позволяю ему себя целовать, раз ему так хочется, стараясь не думать, то Рай-Харр нас сейчас видит.
Глава 14
Когда командор ушёл, я ещё некоторое время молча сидела на постели, обняв колени. Внутри – раздрай. Очередная пережитая пытка уж точно не способствовала душевному спокойствию. К тому же действия командора обескураживали и совершенно расходились с его словами. И мне вот совершенно не хотелось об этом думать и пытаться догадаться, что из этого правда, а что – ложь.
Наверное, для меня сейчас это и не имело особого смысла. Потому что угроза жизни в совокупности с той болью, которую я пережила только что, расставили приоритеты несколько иначе.
Да, я больше не цеплялась за жизнь. Но и умирать вот так жестоко точно не хотела. К тому же… Если честно, произошло кое-что ещё за это время, что просто оглушило меня. Это не было уверенностью и точным знанием, скорее догадкой. Очень смутной, кажущейся невероятной, но…
Я и сама себе боялась признаться в том, о чём думала. Даже думать боялась. Потому что окажись это правдой – появится куда больше вопросов к моему статусу и принадлежности на этой станции. А если неправдой… То и бороться тогда действительно не за что…
К этим мыслям меня подтолкнуло изначально поведение медиков.
Я всё это время думала, что же такое во мне они видели, что так старательно изучали, при этом тщательно скрывая от меня. К этому всему добавлялось моё состояние – не только ломка по волнам командора, но частая слабость, сонливость, тошнота, постоянная эмоциональная нестабильность, даже учитывая, что нахожусь здесь в постоянном стрессе последнее время…
А ещё мне казалось, что кроме резерва внутри, и в моём теле что-то изменилось…
Наверное, до сегодняшнего дня мои подозрения были слишком смутными и никак не складывались в общую картинку. Но сегодня догадка озарила мою голову яркой вспышкой. Настолько, что я оказалась ослеплена и совершенно растеряна. И пусть даже мысленно не произнесла этого, и очень сильно испугалась, но где-то на уровне подсознания начинала формироваться уверенность, что это не просто мысли, не имеющие оснований. Ведь основания были…
Ладонь сама по себе, без моего на то одобрения, медленно сползла и легко накрыла низ живота в защитном жесте… Моё тело, кажется, понимало куда больше меня самой. Но всё же разумной своей частью я надеялась, что ошибаюсь. Ведь не могли бы в медблоке молчать о таком. Не имели права… Пусть не передо мной, но неужели их правила бы позволяли такое?
И получалось, что либо я сама себе всё придумала, либо кто-то ведёт очень опасную игру со мной в главной роли. И если последний вариант верный, то как мне выбраться из неё с меньшим уроном? У кого искать заступничества? Каково вообще тогда будет моё положение на станции и кто тогда мой рай-ши?
– Рай, – подал голос как раз официальный
