бы мы знали…
– Кем приходится месье Пероль вашей семье? – Эдриан наконец решил утолить любопытство, а заодно понять, какие же отношения царят внутри самой богатой и влиятельной семьи провинции. Не то чтобы он подозревал стоящую перед ним девушку во лжи, скорее, не мог поверить, что губернатор провинции не был замешан в каких-нибудь темных делах.
– Он отец Изабель. Она замужем за моим старшим братом Филиппом, – ответила Стефани. – Изабель моя подруга.
Других вопросов относительно семьи интендант задавать не стал, чему девушка безмерно обрадовалась. Ей совсем не хотелось посвящать в тайны семьи малознакомого человека, который к тому же мог запросто отсыпать колкостей. Или же понять превратно. Она еще не слишком доверяла ему.
– Что произошло после?
Стефани рассказала историю до того момента, как в палату вбежали стражники. Когда она закончила, Эдриан с хмурым видом поднялся и подошел к разбитому оконному проему.
– Я уже осматривал его. Дерево местами сгнило. – Он поманил девушку к себе.
Стефани встала между ним и оконным проемом, чтобы лучше видеть. Она поздно поняла, что теперь мужчине придется тянуться через нее, чтобы показать испорченные участки рамы. Его рука соприкасалась с девичьим плечом, отчего по телу разливалось волнующее чувство. И хотя девушка изо всех сил старалась сосредоточиться на том, что ей показывали, не думать о стоящем позади мужчине она не могла.
– Все равно мне не верится в такое совпадение… – хмыкнула Стефани, силясь сохранить спокойствие.
Девушка продолжала рассматривать раму, когда Эдриан вернулся к столу с бумагами. Ее щеки горели, наливаясь румянцем.
По улице разнесся колокольный звон, который из-за отсутствия витража был слышен гораздо громче. Стефани вспомнились воскресные мессы в Церкви Двенадцатиконечной Звезды, где проповедник вещал, что в наказание за грехи на землю спустится монстр. «И буду я в образе кровожадного волка, чтобы пожирать детей ваших», – единственная фраза, которая всплыла в памяти. Девушка обняла себя руками и задалась вопросом: «А что если писания Первых Святых – правда?»
Стефани вернулась на свое место напротив интенданта. Ей отчаянно захотелось поговорить на тему религии. Она раскрыла было рот, чтобы задать вопрос о том, как Эдриан относится к писаниям и насколько верит в них. Лет сто-двести назад такой вопрос находился бы на грани богохульства и провокации, но сейчас нравы менялись. С развитием науки влияние Церкви слабело. Царила эпоха Ренессанса, и о вере можно было говорить более открыто.
Однако девушка так и не отважилась спросить. «Он снова будет шутить надо мной, – горько подумала она. – И вообще, он ведет себя со мной отвратительно. И с чего вдруг я решила, что он – тот человек, с которым стоит что-либо обсуждать?!»
Стефани сомкнула губы, но глаз от мужчины не отвела. «И как может быть, чтобы внешность привлекала, а характер отталкивал?»
– Распишитесь здесь. – Эдриан вновь застал ее врасплох. Он встал, освобождая место за столом.
Девушка слегка кивнула и поднялась. Мужчина передал ей перо. На короткий миг их пальцы соприкоснулись: холодные женские с теплыми мужскими. Между ними возникло напряжение, но такое тягучее и запретное, что оба захотели повторить это касание, когда она возвращала перо обратно.
– Так понимаю, месье, мы закончили? – тихо спросила Стефани, встав из-за стола и отступив от него на шаг. Девушка ощущала неловкость и корила себя за то, что допустила эти будоражащие фантазию прикосновения. Она могла просто положить перо, а не передавать его.
– Да, благодарю за ответы. – Эдриан протянул руку, чтобы исполнить формальность: поцеловать в тыльную сторону ладони. Произошла заминка. – Я должен поцеловать вам руку на прощание. Мы совсем забыли о приличиях.
– Не нужно, – покачала головой девушка, сцепив пальцы в замок. – Ни к чему соблюдать здесь и сейчас эти формальности, месье.
Стефани испугалась. Вдруг, если он поцелует ей руку вот так, без перчатки, ей захочется повторить это? Захочется, чтобы он вновь прикоснулся к ней? Так начинались все привязанности между мужчинами и женщинами, о которых она слышала. Нельзя допускать подобного.
По лицу интенданта пробежало разочарование.
– Будь по-вашему, мадемуазель.
Глава 9
Стефани быстрым шагом покинула палату. Необъяснимое щемящее чувство растворилось в тот миг, когда она очутилась в коридоре. Подальше от Эдриана, который странно воздействовал на нее. Подальше от мужчины с нахальной улыбкой, от тонкого мятного аромата и длинных светлых волос…
Девушка вновь задумалась: «Интересно, а какие они? Мягкие или жесткие?» И тут же мотнула головой, прогоняя наваждение. Ей не нужно это знать. Никогда.
Уверенная, что к Лоренту за это время не зашла ни одна ремедистка, Стефани поспешила вернуться в палату. «Ну что за безалаберность! Надо бы подойти к старшей и поговорить о дежурных». Кто-то помимо нее должен находиться рядом.
Зайдя в палату, Стефани обомлела. Она не ожидала встретить Чинвенду. Неужели он все это время находился возле койки Лорента и ждал ее возвращения? Кроме него и находившегося без сознания брата здесь больше никого не было.
Бидарец стоял к ней спиной и держал руки перед собой, что показалось девушке странным.
– О, Чинвенду, я не думала, что вы все еще здесь… – Она сделала несколько шагов ему навстречу.
Мужчина не шевелился, замер, как покрытый мхом языческий идол на опушке.
– Чинвенду?
Стефани сделала еще шаг и уловила движение рук камердинера. Он ритмично водил ими над грудью Лорента и, как показалось юной особе, что-то шептал.
– Что вы делаете? – Девушка медленно приблизилась к посетителю.
Стоявший вплотную к кровати Чинвенду выглядел по меньшей мере странно. Его глаза смотрели вдаль, неживые, отстраненные, как будто он был слеп. Губы напевали под нос песню на незнакомом языке. Кисти двигались в такт мелодичному ритму.
На долю секунды Стефани растерялась, не зная, что предпринять. Первой мыслью было позвать Эдриана. Пусть интендант сам разбирается со своим камердинером. Но оставлять Лорента с бидарцем…
– Чинвенду, что вы делаете? – она вновь обратилась к нему и потянула за руку.
Мужчина оставался неподвижным, как каменная глыба. Девушка почти повисла на нем, чтобы сдвинуть с места.
– Хватит. Прекратите, – запричитала она, когда песнопение усилилось, а непонятные слова приобрели зловещий оттенок. – Проклятый колдун!
Стефани не выдержала и ударила мужчину со всего маха кулаком в челюсть. Чинвенду осел на пол и приложил ладонь к ушибленному месту. Девушка дернулась к нему, чтобы помочь встать и расспросить, но в этот момент лежащий без сознания юноша закряхтел.
– Что? Лорент? – Сестра изумленно уставилась на брата. Широко раскрытыми глазами юноша озирался по сторонам. Он открывал рот, как выброшенная на берег рыба, и прикоснулся руками к горлу.
– Что вы с
