Она почувствовала прикосновение горячего члена к своим ягодицам. Насильник попытался ввести его всухую, и ее пах пронзила резкая боль. От страха и шока все мышцы окоченели… Тупое орудие упорно продвигалось вперед сильными толчками. Ира уже не могла кричать. Ее туловище сотрясалось от рыданий. Живой таран ненадолго оставил девушку в покое, и на его место скользнули пальцы, тщетно пытавшиеся возбудить ее.
Сквозь пелену слез она увидела второй член, покачивающийся прямо у нее перед лицом. На бронзовом теле парня не было белого следа от плавок. Пылающая спелая слива коснулась ее губ.
Она хотела убрать голову, но в ее положении это было невозможно. Руки, сильные, как клешни, вцепились в челюсти, чтобы разжать их.
В это время возобновилась безжалостная атака сзади. Она не выдержала и широко распахнула рот в безмолвном крике. Сразу же ощутила языком тугую скользкую плоть. Та проникла очень глубоко. Сомкнуть зубы Ира уже не могла и чуть не задохнулась. Она билась в судорогах…
И вдруг с ней произошла чудовищная перемена. Она почувствовала возбуждение. То, что сейчас происходило, в извращенной форме отвечало ее тайным, нереализованным желаниям. Она поняла, что подсознательно давно хотела переспать с двумя мужчинами. Раньше, когда любовник находился сзади, она смутно чувствовала, что ей не хватает еще одного впереди. И наоборот.
Но дикое открытие не примирило ее с болью и унижением. Когда лезвие ножа коснулось ее спины и начало вспарывать кожу, создавая рисунок из капель крови, она больше не смогла терпеть. Вспышка безумной, предсмертной злобы ослепила ее. Она с силой сомкнула зубы и откусила изрядный кусок чужой плоти. Потом дернула головой, отрывая полоски кожи.
Тотчас же ее рот наполнился чем-то горячим и соленым. Она широко открыла его, чтобы не захлебнуться. Раздался душераздирающий крик насильника, стоявшего перед ней, Окровавленный обрубок упал на пол, сжимаясь на глазах, словно шарик, из которого выходил воздух…
И тогда черное облако накрыло Ирину и понесло прочь от кошмара в своем тошнотворном чреве.
* * *
Она очнулась от пощечины и увидела над собой встревоженное лицо Клейна. Подняла голову и чуть не застонала от стыда. Она лежала, голая, на низком столике. Одна ее рука все еще находилась между ног. В другой был зажат маленький кухонный нож. Белье было сброшено на пол. Под столом валялась опрокинутая бутылка водки.
Масон смотрел на нее без иронии и вожделения. Ирина была благодарна ему хотя бы за это.
– Простите, – прошептала она и поспешно набросила на себя халат.
Клейн вернулся один, но сейчас ей было не до Макса. Кошмар, вторгшийся в реальность, все еще преследовал ее. Она прошлась по комнате, стараясь не наступить на осколки разбитых рюмок. Все предметы вроде бы остались на своих местах. Нигде не было пятен крови или спермы. Боеголовка, которой лишился длинноволосый с «конским хвостом», тоже исчезла… Ирина вышла в коридор, посмотрела на дверь и не заметила никаких следов взлома.
Тогда она вернулась в комнату. Часы показывали четверть первого ночи. За окнами плыла сырая мгла. Ира подняла бутылку, в которой оставалось немного жидкости, и сделала два больших глотка, чтобы смыть соленый привкус во рту. Клейн внимательно наблюдал за нею из облюбованного им кресла.
– Где Максим? – спросила она тихо.
– Он задержался. Что с вами случилось?
– По-моему, мне приснился сон. Или это был не сон… Вы только что вошли?
– Да, пять минут назад. Что вам приснилось?
– Меня насиловали двое. А перед этим они искали дискеты.
– Ну, нельзя же быть такой впечатлительной! Клейн показал ей сумочку. Она не могла представить себе, как сумочка попала в его руки. Да это было и неважно.
Она направилась в ванную и сбросила халат. Осмотрела свое тело, включая самые интимные места. Увидела несколько незначительных царапин и кровоподтеков. Ранки на языке и губах. Словом, ничего такого, чего нельзя было бы сделать собственными пальцами, зубами или ногтями…
Она попыталась рассмотреть в зеркале свою спину. И похолодела. На коже между лопатками проступил сложный рисунок из тонких линий порезов. Причем, на таком участке, до которого Ира никак не могла бы добраться.
Она открыла холодную воду и подставила под струю голову. Замерла надолго, цепенея и чувствуя, как медленно отступает тошнота…
Что ж, по крайней мере, теперь она одна во всем мире знала, отчего умер Виктор Строков. Если, конечно, не считать убийцы.
Глава двадцать первая
На месте водителя никого не было! Машина уходила от преследования, визжа шинами и зависая на двух колесах, но при этом рулевое колесо вращалось само собой, а рычаг переключения скоростей бесшумно перескакивал из одного положения в другое. Слабо светились шкалы и указатели на приборной доске.
Голиков решил, что на сегодня с него достаточно, и обессиленно откинулся на спинку сидения. Некоторое время он «прислушивался» к своим ощущениям. Кровь пропитывала рукав рубашки и нижнюю часть штанины. Тяжело пульсировало сердце; шум в голове нарастал и казался гулом приближающегося реактивного самолета. Макс так устал, что его охватывало полное безразличие ко всему. «Домой, домой!..» – нашептывало отступающее сознание. Но возвращаться домой было еще слишком рано и опасно. Кто знает, куда везла его эта дьявольская машина?
Через узкое и наклонное заднее стекло можно было увидеть немного. Макс покосился по сторонам в поисках зеркал заднего вида, но не нашел ни одного. Пришлось все-таки обернуться, и в подрагивающей амбразуре он узрел снопы света, выбрасываемые фарами преследующих его машин.
На паршивых харьковских дорогах преимущества его тачки были почти неощутимы. Она резко брала с места, но не могла разогнаться и до половины своей максимальной скорости даже на прямых участках. Люди в «мерседесах» и «вольво» пока держали ее в пределах видимости. Вероятно, у них были радиотелефоны, и они могли без проблем связаться друг с другом. Охота началась.
Всю кавалькаду вынесло на узкую Пушкинскую улицу. Сильный удар, с которым колеса встретили трамвайные рельсы, потряс Макса так, что у него лязгнули зубы. К счастью, в этот час улица оказалась не слишком многолюдной. Тем не менее, здесь все же можно было отыскать три-четыре машины на каждой стометровке.
Металлический призрак, внутри которого скрючился перепуганный человек, понесся под уклон, демонстрируя слалом высшего класса. Панорама улицы металась перед глазами Макса, словно на экране взбесившегося компьютера. Влюбленная парочка, проскочившая перед бампером, могла отправляться утром в церковь ставить свечку – смерть действительно была как никогда близко…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
