Я пошёл искать Монику, и должен отметить, что я, похоже, вырезал весь город… Потому что тут так тихо… Убить всех… А всё из-за безумия! Сукин сын! Ублюдок!
— Моника? Ты цела? — зашёл я в сарай. Смотрела она на меня испуганно, и дрожала. А когда увидела и вовсе спрятала лицо.
— Ты весь в крови… И кто это с тобой? — о чём это она? И когда я обернулся то, встретился со взглядом со своей копией. Какого хрена.
— Не обращай на меня внимания, я могу исчезнуть если хочешь.
— Будь добр, исчезни.
Когда я подошёл к Монике ближе она вздрогнула, сел рядом с ней. Но она и смотреть на меня не хотела. И тогда я её обнял, и начал гладить по голове. Может боится, что я и её убью? Я ведь себя не контролировал.
— Я слышала… Слышала такие ужасные крики. Я слышала плач детей и матерей… Я слышала звуки смерти… — начала она рыдать, уткнувшись мне в грудь. — Почему всё так вышло? Тони, неужели ты плохой человек? Зачем ты их всех убил?
— Это был не я. Во всём виноват бог безумия…
— Но убил их ты. И всё это дело твоих рук что в крови, — взглянула она мне в глаза, и удивилась. Очень сильно. — В твоих глазах плывут чёрные пятна! Что это?
— Метка бога крови… Теперь я его жрец… Ну твою же мать! Ламей, почему так!?
"Я тут не причём, скажи спасибо своему брату, что воспитал в тебе зверя. И да Шону глаза не показывай, он не должен знать, что ты жрец до нечистых земель. А за богом безумия и грома я послал Каина. Так что не бойся, и таких приступов больше не будет, не волнуйся. Скорее всего он хотел, чтобы ты умер от спазмов мозга или от разрыва сердца. И эту девушку береги, она очень ценна."
— Жрец крови?! К кому в руки я попала… — легла её голова мне на плечо.
— Ко мне. Не волнуйся, тебя я не обижу. Ты мой первый друг в этом мире, — приобнял я её и вспомнил как она умерла тогда в первый раз. — В обиду я тебя не дам, — положил свою голову на её. — Моника, вот почему ты такая… Я не знаю… Как кролик. Кроткая, своё я не показываешь, красивая. И хочется всё время тебя обнять? Будто ты грустная… Ты точно была вороной?
— Нет… Я соврала тебе. Никакой леший меня не проклинал. Я дочь короля ворона. Мы народ, что из ворон превращаются в людей и наоборот. Я изгнанница, жила в лесах очень скучной и надоевшей жизнью. Пугала путников, пока не наткнулась на тебя… А потом я решила пойти за тобой.
— Погоди так ты, можешь стать вороной опять?
— Смогу превратится только через месяц. Лечи меня не знахарь, а целитель, могла бы прямо сейчас сесть тебе на плечо.
— И что ты принцесса, что ли?
— Была ею. Сейчас я изгнанница, не захотела женится на…
— Да я понял. Что ж рад что познакомился с тобой Моника. Но почему у тебя не было имени?
— Оно было на языке воронов.
— Тогда ладно, по сидим так ещё немного и приготовим покушать. Понимаю, всё это странно, но нужно поесть. Будем ждать здесь. Осталось два дня…
— Странно что я привыкать начала ко всему этому. Это ведь кажется бредом. И почему у тебя двойник?
— Не знаю. Наверное, свойство плаща.
День пролетел быстро, и начало попахивать неприятно… Ясное дело город гнить начал, скоро здесь размножатся кто попало. Мы с Моникой отобедали и проболтали ни о чём целый день. Уснули в обнимку, потому что холодно. Но, кстати, в основном мы говорили о звёздах, крыша в сарае была с дырой. И было видно звёздное небо. Оно было не синим или чёрным, я видел слегка зеленоватый. Моника рассказывала, что галактика Кошачий Глаз так зовётся, потому что всё скопление звёзд и пространства планет и прочего очень похоже на большой кошачий глаз.
Глава 16
День второй…. Я проснулся в тёплых объятиях Моники. Она всё ещё сопела у меня на плече. А воняло очень неприятно.
— Просыпайся, Моника. Нужно уходить отсюда, пока не пришли звери.
— Се-ейчас, прекрати. У тебя очень холодные руки! Прекрати, это неприятно!
— Ты что хочешь приятно? Пошли со мной, хватаем припасы и уходим на то место, где завтра должен явится Шон. И, эй, двойник, ну-ка вали сюда! — появилась моя точная копия, только кожа серая. И глаза такие же… Ого и это так я выгляжу? А мне нравится, какие у меня красивые глаза! Почему мне никто такого комплимента не сделал?! — А у меня красивые глаза… Да?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ну… Да, у тебя и вправду красивые глаза. Хоть это и выглядит довольно странно.
— Спасибо за комплимент, — улыбнулся я ей. Она улыбнулась в ответ. — Но ты ведь можешь изменить глаза на нормальные? И что это за плащ вообще?
— Я — плащ безумия, могу принимать любые формы, меня подарили тебе и отныне я буду служить тебе верой и правдой. Я вижу то, что и ты и знаю то, чего хочешь.
— Уже знаешь?
— Ты хочешь, чтобы я просил прощения. Вы хотите, чтобы я стал вашими глазами и ушами. Пока сами вы наденете на глаза повязку для того что бы не показать Шону то, что вы жрец крови, как и сказал бог крови.
— И ведь не соврал. А цилиндр что делает?
— Передаёт ваши мысли если вы того хотите, это всё что мне о нём известно. Кто я такой? — он снял цилиндр и поклонился. — Я сам дух безумия, лишь песчинка безумия, что обитает в этой галактике. Меня питает безумие, что населяет миры, созданные матерью безумия. Бог безумия? Я бы описал его переходником. Он не является сосредоточием силы, как и все остальные боги они лишь переходники.
— Хватит загонять тавтологию! Моника, одень мне на глаза тряпку, проверим как он там видит, — Моника послушно одела мне на глаза тряпку… Это тряпка от моего бывшего плаща. И что я увидел? Всё стало серым, я увидел себя в повязке. Монику, что поправляет мне волосы. И решил задать вопрос. Но меня перебили.
— Меня отдали вам, безумие как наказание. Вы, будучи смертным, должны были быть вечно безумны, но по удачному стечению обстоятельств вы стали жрецом крови. И да, это вас и спасло от негативных эффектов плаща. Вероятнее всего Хальдер на это и надеялся, когда дарил меня вам, я с вами соглашусь.
— Прекрати так делать! Хватит меня перебивать! Всё пошли отсюда!
И мы двинулись, должен сказать это было очень странно. Смотреть на себя от третьего лица и постоянно спотыкаться. В конечном итоге пришлось Монике поддерживать меня, ну и копия разумеется меня держала. Управлял-то я своим телом, но вот видел глазами копии. Так спотыкаясь и матерясь на четырёх языках которые знал ещё с прошлой жизни, мы добрались до площади. Которая оказалась в крови… А в городке ну так тихо что непременно решишь, что что-то должно произойти.
Я просто уселся на чистый пол, и принялся ждать окончания дня. Привыкая к ощущениям.
— И что получается есть само сосредоточие безумия?
— Есть, и эта сила может свести с ума даже жнецов.
— Много про них говорят, да вот только не ясно про них, зачем они…
— Они забирают души, это всё что известно.
— Моника, приготовь поесть, он тебе поможет. А я пока вздремну, ночью вас буду охранять.
***
Отрубился я так же быстро, как и проснулся. А когда проснулся обнаружил что уже утро… И копии нет… И под моим боком сопит Моника. А надо мной возвышается Шон… Курит сигарету… Сигарету!? В этом мире всё-таки есть сигареты? И почему он курит? Где мой двойник!? Почему я его вижу!? Он видел мои глаза!?
Я потрогал и понял, что повязка немного сползла и моих глаз он не увидел. Сам Шон сидел на сумке, покуривал и смотрел на округу… Которая была в крови. Я поправил повязку, и мысленно вызвал копию. Так теперь он обратил внимание на нас.
— Не знаешь кто это натворил? — оскалился он с сигаретой в зубах, кровь то на мне всё ещё осталась…
— Не знаю… Я просто выживший.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Полагаю тот, кого я искал не выжил… — помрачнел он, и мне стало очень холодно. Мурашки, наверно, выдавливать можно… Как страшно то! Твою мать! — Вы как выжили?
— Прятались в зелени… — еле произнёс я.
— Ммм… — выпустил он клуб дыма. — Так ты жив… Полагаю ты всех и прикончил. Но нахрена?
— Проделки любопытного бога…
