— Прошлой ночью я был так охеренно увлечен тобой, что забыл, где нахожусь. — Я обхватываю её бедро, сжимая губы и чувствуя шов её трусиков на своей ладони. — Тебе придется заплатить за это.
Рот Мэри слегка приоткрывается, а глаза блестят. Я провожу ладонью вверх по её животу и снова опускаюсь вниз, на этот раз минуя одежду и касаясь только её кожи. Когда я провожу средним пальцем вдоль её промежности, она крепче обнимает меня, а её бедра немного отклоняются назад, но затем расслабляются. Больше не нервничает. Не злится. Просто готовая и влажная, именно такая, какой и должна быть.
— Что ты собираешься со мной сделать?
— У меня имеется список, — я стучу себе по лбу. — Он называется «Всё, что я пожелаю».
И вот тогда я целую Мэри. Целую её со всей страстью, забирая все слова, вопросы и даже воздух. Её губа зажата между нашими зубами, поэтому я целую сильнее и позволяю себе чуть укусить. Я провожу рукой по её шее. Чем дольше я её целую, тем лучше. Тем больше она растворяется. Тем больше маленькая дикая кошка в ней приручается.
— Я сделаю тебя своей, Мэри Монахэн. Что бы ты ни говорила о правилах, работе или прочем подобном дерьме. Потому что между нами что-то происходит, и я знаю, что ты тоже это чувствуешь.
Мэри кладет руку мне за голову и проводит пальцами по моим волосам.
— Это ведь будет не просто так, правда? Ты и я? — говорит она почти со стоном. Ты и я. Чёрт возьми. Я действительно чувствую, как дрожь пробегает по её телу и проникает в мое.
— Не совершай долбанную ошибку. Не гадай, когда я сделаю тебе больно или если я сделаю тебе больно, — говорю я ей, — вот он я. Боготворю тебя.
— Господи, Джимми…
Мне нужно войти в неё. Я слишком далеко зашёл. Она гребаный наркотик, а я подсел.
— Земля будет вращаться вокруг этого. Солнце взойдет и сядет из-за этого.
Дыхание Мэри становится тяжелее, а зрачки расширяются, не смотря на яркие лампы над нами. Её хватка на моем боку становится чуть сильнее, и она притягивает меня ещё ближе.
— Что ты делаешь со мной, — говорит она, когда я ввожу в неё ещё один палец, и она шипит мне в ухо. — И как ты это делаешь.
— Прошлая ночь даже близко не была тем, что мы можем сделать, Мэри. Мы можем заставить мир исчезнуть. Мы можем сделать всё остальное просто шепотом.
Её ресницы трепещут, и Мэри откидывает голову на дверь, открывая мне шею. Я облизываю губами то место, где оставил засос, а потом провожу языком вниз к впадинке на её шее.
Глубоко в моем члене я чувствую давление и потребность в этой девушке. Мэри не какая-то чирлидерша, которую я больше никогда не увижу. Она не какая-то фанатка. Наши жизни пересеклись друг с другом, и этот знак кажется вполне хорошим, чтобы сделать решительный шаг. Посмотрим, что получится. Посмотрим, куда приведёт это чувство.
— У тебя есть только один шанс уйти от меня, Мэри. Всего один. Скажи мне прямо сейчас, и я отпущу тебя.
Но она ничего не говорит. Вместо этого девушка прижимается ко мне тазом и роняет сумку на пол. И это все да, которые мне нужны.
— Я отведу тебя в квартиру и покажу, что ты со мной делаешь. Здесь, в этом мире, мы нормальные. Но там, за закрытой дверью, знаешь, что происходит?
Она качает головой.
— Нет.
— Ты становишься моей. Полностью моей. Каждый дюйм, каждый вскрик, каждая потребность. Всё, что ты хочешь, я тебе дам. Всё, что нужно мне, — моё.
Мэри не стонет и не кивает. Она, черт возьми, симулирует тысячу слов, не сказав ни единого. Пожалуйста, спасибо и многие другие. Все самые сексуальные слова на каждом чертовом языке.
— Хорошая девочка, — говорю я, вставляя в неё третий палец и крепко вцепляясь в точку G. — Чертовски хорошая девочка.
— О, Боже мой.
По коридору туда-сюда носится Фрэнки Наклз, до сих пор принюхиваясь. Да, он мне нравится. Вроде как, даже сильно. Но сейчас нам нужно серьезно поговорить.
— Для начала позвони своей соседке, чтобы она забрала эту собаку, — говорю я ей, проводя кончиком пальца по ее киске.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Хорошо, — шепчет Мэри, не открывая глаз.
— Потому что до завтрашнего восхода солнца в этом мире нет ничего, кроме тебя и меня.
Глава 19
Мэри
Положив ладонь мне на поясницу, Джимми впускает меня в свою квартиру. Он расстегивает мой жилет и запирает за нами дверь. Фрэнки отправляется на разведку, а Джимми прижимает меня к двери.
— Позвони ей. Сейчас же. Ты, блин, не отвертишься.
— Хорошо, — говорю я, роясь в сумочке и не отрывая от него глаз.
Я не могу отвести взгляд — ни от глаз Джимми, ни от его лица, ни тогда, когда он держит мой подбородок своими пальцами. Моё сердцебиение учащается, и я чувствую, что становлюсь все более влажной. Мои колени по-настоящему ослабли, и я позволяю его телу поддерживать меня.
— Но тебе нужно слезть с моей ноги.
Он кивает, а затем приближает свои губы к моим. Поцелуй сильный, бескомпромиссный, прямой. После того, как своим поцелуем этот парень заставляет меня забыть обо всём, он добавляет:
— Это план. В итоге.
Джимми идет по коридору, позволяя своей куртке упасть на пол. Он лишь слегка прихрамывает, но двигается легко и шагает уверенней, чем любой другой мужчина, которого я когда-либо видела. Король мира, и он знает об этом. Завернув за угол коридора и направляясь на кухню, он снимает рубашку. В свете, льющемся из окон, я получаю некоторое удовлетворение, в компенсацию за то, что он сделал с моей шеей — его спина исполосована следами моих ногтей, ведущими назад и вперед, вверх и вниз, из стороны в сторону.
— Выглядишь так, будто тебя растерзали, — говорю я ему.
Джимми поворачивается и смотрит на меня через плечо, вздернув подбородок.
— Так и есть, киска.
И пальцы моих ног совершенно непроизвольно сжимаются в ботинках.
Когда мне удается сфокусировать взгляд, я посылаю сообщение Бриджит.
Нужна помощь.
Бридж.
Помоги.
Эй, ты там?
Бридж.
Господи! Я писала.
Какая помощь?
Приди и забери Фрэнки.
За этим следует очень многозначительная пауза, во время которой я вижу, как Бридж начинает набирать сообщение, а затем останавливается. Вместо сообщения на экране появляется фотография Джимми. Он в форме, улыбается в камеру, и на его щеках краска. Светит солнце, его волосы в беспорядке, на майке пятно от травы, а на руках грязь. И он потный в белых штанах, так что я могу видеть только очертания его ракушки.
— О, Боже, — шепчу я.
Если он так выглядит во время игры, я определенно буду смотреть.
Из-за этого?
Да.
Сучка.
Люблю тебя!
*смайлик с рожками*
Где ты?
Ещё один хороший вопрос. Я расстегиваю свои заснеженные ботинки и снимаю их, ковыляя в носках на кухню по кафельному полу с подогревом. Снаружи настоящий снегопад — большие хлопья снега падают размеренно и медленно, отчего кажется, что мы находимся внутри снежного шара.
Джимми кухне. На столе перед ним стоит бутылка мёда, и он зачерпывает немного белого сахара из пакета в маленькую миску.
— Что ты делаешь? — двухкилограммовый пакет сахара в его руке выглядит не больше банки содовой. Он такой большой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он обхватывает меня рукой и притягивает к своему бедру.
— Я здесь главный, красавица. Ты просто наслаждаешься.
Дрожь пробегает по моему животу и проходит сквозь пальцы. Это происходит со мной, когда я возбуждена или нервничаю. Я в какой-то степени дрожу всем телом.
